Все оттенки мрака - Михаил Март

— Скажи, Фима, а порнуха в действительности может дорого стоить?

— У нас процветает пиратство. Народ нищий. Я думаю, что сделанные фильмы продавали за границу. А еще тем деятелям, которые с этими девушками уже спали. Своего рода ностальгия. Интересно, где они все это снимали? На настоящем пляже?

Гриша усмехнулся.

— Море нарисовано на стене. Мастерски. Думаю, что для такой художницы, как Еланская, это баловство. Наверняка она приложила руку к оформлению. А помещение принадлежит генералу Кузьме Боровому. Глубокий подвал под домом. Грунт каменный вперемешку с известняком. Но кто его надоумил рыть пещеру?

— Ты там был? — удивился Ефим.

— А где, по-твоему, я пленку взял? Съемочные павильоны стоят нетронутыми. Там никого не было со дня этой съемки. Могли бы разворовать. Полиция делала обыск в доме, но вход в подвал не нашли. Он хорошо замаскирован.

— Вот что я думаю. У Пашки есть крытый железный фургон. В простонародье называется «буханкой». Артисток на таком и привозили. Вряд ли они знали точное место, где ведутся съемки. Кузьма Астахович был очень хитрым и умным человеком. Не зря он просидел в своем кресле восемь лет. И если бы не чистки перед олимпийскими играми, его бы не тронули. Да и сейчас против него нет конкретных обвинений. Его же не посадили, а он сам написал заявление об отставке. Ну а по поводу подвала, то он его не рыл, а построил дом над готовым бункером. У нас под землей свой отдельный город. Когда-то здесь нашли древесный уголь. Плохого качества и в русских печах он не горел. Вот почему у нас пошла мода на камины. Специалистов нанимали в Прибалтике и Англии. Это еще с девятнадцатого века повелось. Камины открыты в отличие от печей. От того в них уголь горел. Это позволило не вырубать ценные породы деревьев. Шахт у нас очень много. Глубокие. От восьми метров и глубже.

— Откуда такие сведения? — насторожился Григорий.

— Дед Митяй рассказывал. Мы часто собирались у него байки послушать… — вдруг Ефим замолк. — Вот кто нам нужен. Его отец подмастерьем работал на князей Салтыковых. Они его подобрали мальчишкой в начале прошлого века. Накормили, одели и воспитали как своего. А в двенадцать лет отдали в ученики к своему сапожнику, который жил при их доме. И не потому что он безродный, а чтобы к труду приучить. Потому и выжил. Красные его от рабства освободили. А он к тому времени обучился грамоте по высшему разряду. По-французски свободно говорил, знал латынь. Спутали, одним словом. Барчука за раба приняли. Вот дед Митяй знает о князьях больше всех. Он сын того самого найденыша. И отец рассказывал ему о своей жизни. Хотел книгу об отце написать. Вот только при Советской власти не мог. А теперь уже слишком стар. Он и есть наш лучший краевед.

— Так, — протянул Гриша. — Один вопрос решили. Нам бы заставить заговорить твоего друга Пашу. Я думаю, что парню грозит опасность. По некоторым данным, генералы не смылись на Кипр. Возможно, они в городе. Об Иннокентии Суконникове мы ничего не знаем. Гроб пуст. Мне не ясна роль Елены Еланской. Клуб теперь принадлежит ей. Она была завязана с Колпакчи еще и в порнобизнесе. Такой бизнес не бросают. Тем более что супермодели под рукой. Ты прав. Продукция шла за границу. Недаром Колпакчи искал курьера с шенгенской визой и знанием английского языка.

— С Пашкой мы не договоримся. Оттого он и жив до сих пор, что умеет молчать. У него нет повода открывать рот. По природе своей не болтун, а молчун. Вот если его загнать в клетку, а потом предложить из нее выбраться, тогда другое дело. Он сам должен нас найти, а не мы его.

— А это идея. Надо его лишь пугнуть. Так, чтобы у него коленки затряслись, — предложил Гриша.

— Я не знаю, что надо, а что не надо. В первую очередь надо думать, а потом делать. Иди спать, Григорий. На тебя смотреть страшно.

— Тут ты прав, конечно. Надо бы выспаться.

На этом они расстались.