Осиная Фабрика - Иэн Бэнкс

— Ну конечно же, я не в будке, — сказал он с обидой в голосе, а потом я услышал, как он снова взял свой голос под контроль. — Да, ты прав. Я в чьем-то доме. На самом деле, в коттедже.

— Что? — спросил я. — Кто? Чей?

— Я не знаю, ответил он, и я почти услышал, как он пожал плечами. — Я думаю, я мог бы узнать, если тебе и в самом деле интересно. Тебе интересно?

— Что? Нет. Да. То есть нет. Какая разница? Но где…то есть как…то есть кто…?

— Слушай, Франк, — устало сказал Эрик, — это просто чей-то маленький летний коттедж, или они отдыхают здесь по уик-эндам. Я не знаю, чей он, но как ты справедливо заметил. Это не важно, о'кей?

— То есть ты взломал чей-то дом? — сказал я.

— Да, а что? Мне даже не пришлось его взламывать. Я нашел ключ от задней двери за трубой. Что не так? Очень приятный домик.

— Ты не боишься быть там, тебя же могут поймать?

— Не очень. Я сижу в комнате, смотрю на дорогу. Нет проблем. Здесь есть еда, ванна, телефон, морозилка… Иисусе, в нее можно впихнуть восточно-европейскую овчарку… и кровать, и все такое. Роскошно.

— Восточно-европейскую овчарку! — вскрикнул я.

— Ну да, если бы она у меня была. У меня ее нет, но если бы была, я б ее там держал. А так…

— Нет, — перебил я, закрывая глаза и поднимая руку, как будто он был здесь, в одном доме со мной. — Не говори мне.

— О'кей… Ну, я подумал, я тебе позвоню и скажу, что я в порядке и спрошу, как ты.

— Я в порядке. Ты уверен, что ты о'кей.?

— Ага, никогда не чувствовал себя лучше. Отлично. Думаю, диета, все…

— Слушай, — в отчаянии прервал его я, чувствуя как расширяются мои глаза при мысли о том, о чем хотел его спросить. — Ты ничего не почувствовал сегодня утром? На рассвете? Ничего? То есть совсем ничего? Ничего внутри — ах — ты ничего не почувствовал?

— О чем ты там бормочешь? — слегка сердито сказал Эрик.

— Ты что-нибудь почувствовал сегодня утром, рано утром?

— О чем это ты?

— То есть ты испытал что-нибудь? Хоть что-то на рассвете?

— Ну, — сказал Эрик медленно и размеренно. — Смешно, что сказал…

— Да? Да? Возбужденно сказал я, так близко прижимая к себе трубку, что зубы стукнули об нее.

— Ни черта. Сегодняшнее утро было одним из немногих, когда я честно могу сказать, я ничего не испытал, — вежливо сообщил Эрик. — Я спал.

— Но ты же сказал, ты никогда не спишь, — разъяренно сказал я.

— Иисусе, Франк, никто не совершенен, — я услышал как он засмеялся.

— Но…, — начал я, я закрыл рот и заскрипел зубами. И снова закрыл глаза. Он сказал:

— Ну ладно, Франк, если честно, мне стало скучно. Может, я тебе еще позвоню, но в любом случае, мы скоро увидимся. Пока-пока.

Телефон отключился до того, как я успел что-нибудь сказать, я был агрессивен и весь кипел, держал трубку и смотрел на нее так, как будто она была во всем виновата. Я хотел ударить ею обо что-нибудь, но решил, что это было бы плохой шуткой, поэтому я просто бросил трубку на аппарат. Она звякнула раз, я взглянул на нее, повернулся спиной и пошел вниз, там бросился в кресло и давил на кнопки пульта управления телевизором, переключая с канала на канал раз за разом в течение десяти минут. В конце концов я понял, что узнал столько же из одновременного просмотра трех программ (новостей, еще одного ужасного американского детективного телесериала и программы об археологии), сколько я бы узнал, если бы смотрел чертовы программы по отдельности. С отвращением я бросил пульт, выбежал из дома в меркнущий свет и бросил в море несколько камней.