Хирург - Тесс Герритсен

— Вы все про этого насильника? Те двое полицейских из отдела сексуальных преступлений тоже интересовались только им.

Мур, видя, как бесится Риццоли, понимал, что обстановка накаляется. И поспешил ответить:

— Детективы сказали, что она не смогла описать его.

— Они допрашивали ее при мне. Она сама попросила меня остаться, так что всю историю я выслушала дважды. Они все выспрашивали у нее, как он выглядел, а она не могла вспомнить. Она действительно ничего не помнила.

Мур перевернул еще одну страницу в медицинской карте.

— Вы видели ее еще раз, в июле. Всего неделю назад.

— Она пришла, чтобы сделать повторный анализ крови. Тест на ВИЧ может оказаться положительным через шесть недель. Это еще одна жуткая сторона злодеяния. Сначала тебя изнасилуют, а потом узнаешь, что тебя еще и наградили смертельной болезнью. Эти шесть недель становятся настоящей пыткой для женщин, которые не знают, есть у них СПИД или нет. Они страдают, думая о том, что, возможно, в их крови уже размножается коварный вирус. Когда они приходят на повторный анализ, мне приходится выступать в роли психотерапевта. Заверять в том, что я позвоню сразу же, как только получу на руки результат анализа.

— Вы не делаете анализы здесь?

— Нет. Мы отправляем их в лабораторию «Интерпат».

Между тем Мур добрался до последней страницы карты, где были приведены результаты анализов: «ВИЧ-тест: отрицательный. Сифилис: отрицательный». Страница была тонкой, почти прозрачной. «Почему-то самые важные новости поступают к нам именно на таких хлипких листочках, — подумал он. — Телеграммы. Экзаменационные баллы. Анализы крови».

Он закрыл медицинскую карту и положил на стол.

— Когда вы увидели Нину во второй раз — в тот день, когда она пришла на повторный анализ крови, — как она вам показалась?

— Вы хотите знать, была ли она по-прежнему травмированной?

— Не сомневаюсь в этом.

От его спокойного ответа ярость Сары словно улетучилась. Она откинулась на спинку кресла — будто, лишенная злости, утратила и жизненные силы. Какое-то мгновение она обдумывала его вопрос.

— Когда я увидела Нину во второй раз, она была похожа на ходячую смерть.

— Как это?

— Она сидела на том стуле, где сейчас сидит детектив Риццоли, и у меня было такое чувство, что я вижу сквозь нее, будто она прозрачная. После изнасилования она так и не вышла на работу. Думаю, ей тяжело было видеть людей, особенно мужчин. Она была парализована странными фобиями. Боялась пить водопроводную воду и вообще все, что не было герметично упаковано. Напиток должен был обязательно находиться в запаянной бутылке или банке, куда нельзя впрыснуть яд. Она боялась, что мужчины, увидев ее, сразу поймут, что она была изнасилована. Она была уверена, что насильник оставил сперму на ее простынях и одежде, и каждый день часами стирала. Та Нина Пейтон, которой она была когда-то, умерла. Вместо нее я видела перед собой призрак. — У Сары дрогнул голос, и она уставилась на Риццоли, представляя на ее месте другую женщину. Сколько таких женщин прошло перед ней — разные лица, разные призраки, но все с глубокой душевной травмой.

— Она не говорила о том, что ее преследуют? Что насильник вновь появился в ее жизни?

— Насильник никогда не исчезает из вашей жизни. Пока вы живете, вы принадлежите ему. — Сара сделала паузу. И добавила, с горечью: — Может быть, на этот раз он просто пришел предъявить права на свою собственность.