Приманка для моего убийцы - Лорет Энн Уайт

– Да, вчера почти на закате, – ответил мужчина. Голос у него был хриплый и сиплый, как у заядлого курильщика. Или у собаки, которую лишили способности лаять.

– Сколько ночей вы здесь проведете?

– Уеду после Дня благодарения.

– Просто чтобы вы знали: надвигается буря. Снег может пойти в понедельник вечером.

– Снег?

– Здесь дороги не чистят. Вы можете оказаться в затруднительном положении. – Оливия снова откашлялась. – Стоянка стоит двадцать долларов за ночь. Дрова – плюс еще пять долларов. Дайте мне знать, если вам понадобятся дрова, я буду привозить вам вязанку каждое утро.

– С дровами я сам разберусь. – Мужчина прислонил топор к скамейке для пикника и выудил бумажник из заднего кармана джинсов.

Уголком глаза Оливия увидела, что Коул внимательно рассматривает лезвие топора, дом на колесах, холодильник. И потеки крови на его стенке.

Она внесла данные в блокнот, а мужчина вытащил пачку банкнот из бумажника и отсчитал нужное количество.

– Я заплачу до вторника, чтобы вам не нужно было возвращаться.

Это ее более чем устраивало.

– Спасибо. – Оливия взяла у него наличные. Он позволил своим пальцам задержаться на ее руке. Она вскинула на него глаза. Он улыбнулся, из-под усов сверкнули белоснежные зубы.

«Зубы как у него…»

Оливия быстро пересчитала деньги, сложила их в сумочку на «молнии», потом протянула ему буклет.

– Тут карта и вся необходимая информация. В хозяйском доме мы кормим ужином. Резервировать столик нужно до полудня. В воскресенье вечером будет ужин в честь Дня благодарения. Индейка.

– Мне и так хорошо. Спасибо. – Мужчина взял буклет, глядя ей прямо в глаза.

– Пожалуй, вам стоило бы вытереть кровь с вашего холодильника, – посоветовала Оливия. – Она может привлечь медведей.

– Понял.

– Что ж, наслаждайтесь отдыхом.

Проходя мимо дома на колесах, она заметила внутри лук.

– Охотитесь с луком?

– Только с ним, – с очередным намеком на улыбку ответил мужчина. Глаза его не улыбались. – Мне нравится настоящая охота.

– Правила охоты с луком указаны там. – Оливия кивком указала на буклет в его руках. – Никакой охоты на территории ранчо. Границы ранчо обозначены на карте. Представитель службы охраны природы приезжает каждые пару дней, проверяет разрешения, лицензию.

Она пошла по тропинке к своему грузовичку.

– Вы только что подстрелили какую-то дичь? – неожиданно спросил Коул.

Оливия развернулась. Сунув руки в карманы, Коул смотрел на кровь на холодильнике.

В вышине раздался крик ястреба, и мелкие птицы взлетели с деревьев.

– Оленя, – ответил мужчина.

– На холмах у Мраморного хребта?

– В каньоне. Свалил его по пути наверх.

Коул кивнул.

– Наслаждайтесь отдыхом. – Он догнал Оливию, и они вместе обошли «Форд». Она записала номера автомобиля.

Когда Оливия села в кабину грузовичка, Эйс ткнулся в нее носом. Пес волновался, пытался понюхать свежую кровь у хозяйки на лбу. Оливия глубоко вздохнула.

– Все в порядке, мальчик.

Она опустила защитный козырек и, посмотрев в маленькое зеркальце, вытерла кровь бумажным носовым платком, который взяла из бардачка. Ссадина была небольшой. Ничего такого, с чем бы не справились дезинфицирующее средство и лейкопластырь. Но шишка будет знатная.

Коул сел рядом.

– Если хотите, я могу посмотреть.

Оливия покачала головой, скатала бумажный платочек в комок, бросила его в держатель для стакана и завела мотор. По дороге к следующей стоянке, расположенной на сотню ярдов дальше на берегу, она все еще дрожала.

– Он ненормальный.

– Этот парень? Да. Иногда у нас бывают странные гости.

– Вы в порядке?

Оливия кивнула.

– У вас будет большая шишка на голове.

Она фыркнула.

– Он действительно напугал вас?

Оливия почувствовала, как стены вокруг нее снова смыкаются.

– Думаю, все дело было в топоре. Он напугал меня, когда вышел из-за трейлера с топором в руке.

Она свернула к въезду на следующую стоянку. Серые грузовики марки «Форд» явно были выбором дня, но у автомобиля, припаркованного на этой стоянке, была длинная рама, к которой и был прикреплен автодом. Рядом с кострищем стояли два сложенных кресла. На столике для пикника – две тарелки, две кружки, две пары ножей и вилок. С крыши трейлера сняли лодку и спустили ее на воду, привязав к коряге, торчавшей из низкого берега.

– И как же вы поступаете со «сложными» гостями или, скажем, с большой шумной компанией пьяных парней? Полицейские, по меньшей мере, в часе езды отсюда. Кто вам помогает?

Оливия посидела немного, помолчала, вздохнула, потом скривила губы. Взгляд Коула остановился на них, и она внезапно почувствовала слабый электрический разряд, который, казалось, исходил от него.

– До этого лета у меня не возникало с этим проблем, потому что я не занималась теми, кто останавливался в кемпинге. – Она осторожно убрала от раны пряди волос. – У меня есть нож, газовый баллончик. Ракетница. Рация. Спутниковый телефон. – Оливия не собиралась рассказывать о нелегальном «смит-вессоне» под сиденьем грузовика, который она купила у лесоруба на севере. – И Эйс.

Коул тепло улыбнулся. И дружелюбные морщинки, разбежавшиеся от глубоких серых глаз, затронули что-то в глубине ее души. Она еще ни разу не видела его улыбки. Оливия сбилась с мысли. Кабина мгновенно показалась слишком тесной, воздуха как будто не хватало. В животе появилось ощущение паники, но это был совсем другой страх, не похожий на тот, который она испытала на предыдущей стоянке.

– Ну да, – согласился Коул, – немецкая овчарка-убийца с плохим зрением и больными суставами.

Эйс одобрительно лизнул его в лицо, не поняв ни слова. Но в глазах Оливии Коул увидел грусть: это был лишь намек на то, как тяжело ей будет потерять Эйса.

– Простите, – спохватился Коул.

Она пожала плечами.

– Это правда. Он слепнет. Его задние ноги рано или поздно откажут. Мне, вероятно, не надо брать его с собой, когда я езжу верхом.

– Сколько ему лет?

– Пес не настолько стар, чтобы появились все эти проблемы, но у него было не лучшее начало жизни. – Оливия открыла дверцу. – Надо зарегистрировать и этих гостей.

* * *

Коул пошел за Оливией на стоянку, думая о том, насколько это не подходящая работа для одинокой женщины. Ему вдруг захотелось ее защитить, и неожиданно возникло чувство ответственности, чувство хозяина ранчо.