Фалько - Артуро Перес-Реверте

– Оружие у него есть?

– Вроде бы нет, – ответил Хинес.

Он, казалось, был сбит с толку, как и Ева. Для верности – памятуя, что береженого бог бережет, – Фалько сам обшарил лежащего, а тот смотрел на него с ужасом, не понимая, что происходит. Струйка крови текла у него из правого уха, пачкая воротник. В карманах брюк обнаружились только перочинный нож и связка ключей. Фалько отшвырнул их в угол, снова уткнул Портеле ствол в лицо и трижды ударил. Без остервенения, но с подобающей случаю жестокостью. Методично. Потом поднялся на ноги.

– Посадите его на стул.

Хинес и Ева молча склонились над Портелой, ухватили его за руки и подняли. Фалько отметил, что даже в таких обстоятельствах проделали они это бережно и осторожно, как старые товарищи. Портела, который явно плохо соображал, не противился и только смотрел бессмысленно и мутно, покуда Хинес усаживал его на стул.

– Держите крепче.

На бледном лице Хинеса застыла такая растерянность, словно били его, и Фалько понял, что юный фалангист никак не ожидал такой жестокости даже по отношению к предателю. И уж во всяком случае не ожидал, что дело с места в карьер начнется с такого зверского избиения. Наверно, воображал себе, что в сигаретном дыму они станут обиняками и недомолвками подбираться к сути, что на коварные вопросы последуют ответы сперва уклончивые, а потом все более и более пространные и откровенные. И так вот шаг за шагом, постепенно и естественно распутается этот узелок. Потом признание и кара. Без сомнения, Монтеро видел такое впервые, и от этой мысли на лице Фалько заиграла злорадная усмешка. На Еву Ренхель он старался не смотреть. И спросил себя, как бы справились с задачей эти юные идеалисты без его участия. Наверно, поневоле рано или поздно научились бы, лиха беда начало… Да только дело в том, что в это время и в этих обстоятельствах можно просто не успеть чему-нибудь выучиться. Ничему не выучиться. Тик-так, тик-так. Седое Время поспешает за всеми по пятам, в одной руке у него песочные часы, а в другой коса.

Он снова дал Портеле пощечину – на этот раз не очень сильную. Но звонкую. Самое то, чтобы ковать железо, пока горячо.

– Держи как следует, – сказал он Хинесу.

– Держу как могу.

– Я сказал – держи крепче! Или хочешь на его место?

Перекладывая пистолет в брючный карман – куртку, может быть, придется скинуть, а оружие должно быть под рукой, – Фалько все же решился наконец взглянуть на Еву Ренхель. Девушка отошла подальше и теперь стояла у самой стены. Башмаки мужского фасона, без каблуков, черная юбка, серый свитер с высоким воротом, какой носят боксеры на тренировках, обтягивающий высокую грудь. Ева смотрела не на Портелу, а на него, на Фалько. Смотрела с острым любопытством. На миг он с беспокойством понял – ему не хочется, чтобы она видела то, что он тут делает и будет делать. Не это бы ему хотелось ей демонстрировать, совсем не это. Но на сегодняшний вечер выбора у него нет. Слишком далеко зашла их игра.

– Документ, – сказал он, протягивая руку.

Хинес подал ему два вчетверо сложенных листа бумаги. Фалько развернул их и поднес к выпученным глазам Портелы:

– Знаешь, что это?

– Нет.

Когда Портела говорил, из угла рта у него тянулась ниточка слюны. Розоватой от крови. А из уха текла струйка красная и яркая. Наверно, барабанная перепонка лопнула, подумал Фалько. И приблизил губы к здоровому уху:

– Вот, прочти-ка. Не торопясь, внимательно.

И стал смотреть, как глаза Портелы перебегают со строчки на строчку. Дойдя до конца страницы, тот в смятении откинул голову и пробормотал:

– Это ложь.

Фалько снова его ударил. Портела со стонами заворочался на стуле, пытаясь уклониться от ударов, так что Хинесу пришлось крепче схватить его за руки. Лицо пленника уже распухало от побоев, и Фалько коротко двинул его в солнечное сплетение, отчего тот задохся, резко согнулся, а потом стал корчиться, ловя воздух раскрытым ртом.

– Говори, кого еще ты выдал? Хинеса и Кари? Еву?

Тот замотал головой, пытаясь перевести дыхание. Фалько выждал немного. Руки у него уже болели.

– Скажешь или нет?

– Я… никого… не выдавал…

Фалько достал пистолет, вытащил обойму, извлек патрон из ствола, положил руку Портелы на стол и рукояткой раздробил ему палец.

– О боже! – вскричал Хинес.

Сам Портела был так ошеломлен ударом, что не издал ни звука, а лишь широко открыл глаза и рот. Казалось, ему перерезали голосовые связки. И лишь через несколько мгновений завопил так пронзительно, что Фалько, ухватив его за волосы, затолкал ему в рот скомканный носовой платок. Он чувствовал, что Ева Ренхель не сводит с него пристального взгляда. Хинес метнулся в угол, пытаясь подавить приступ рвоты.

– Ты бы вышел на минутку, – мягко посоветовал ему Фалько.

Монтеро кивнул и, проходя мимо, остановился, но на Портелу старался не смотреть.

– Он наш товарищ, – пробормотал он.

– Был, – ответил Фалько. – И мы все ставим жизнь на карту.

Юноша колебался. От света голой лампочки, отражавшейся в круглых стеклах его очков, по бледному лицу скользили какие-то маслянистые отблески.

– Неужели нельзя без этого обойтись?

– Выйди на воздух, легче будет, – сказал Фалько.

Хинес открыл рот, словно собирался что-то сказать или вздохнуть поглубже. Но не сделал ни того, ни другого, а вышел и прикрыл за собой дверь. Фалько обернулся к Еве Ренхель, которая все так же стояла у стены, скрестив руки на груди, и наблюдала за ним.

– Хинес не за этим пошел в «Фалангу».

– А ты?

– И я тоже. Это мерзко.

– Мерзко.

Он вытащил изо рта у Портелы платок. Тотчас послышался протяжный медленный стон. Фалько взглянул на Еву:

– Ваши товарищи – спасители отчизны – делают такое каждый день, – проговорил он неторопливо. – И руки выпачкать не боятся.

– А ты что – видел? – враждебно спросила она.

– Разумеется, видел.

– А ты?.. Ты почему это делаешь?

Фалько, не отвечая, подошел вплотную к Портеле и пристально взглянул ему в самые глаза. Словно пытался что-то прочесть в зрачках, остекленевших от боли и страха.

– Ни Хинес с Кари, ни я не боимся умереть, – сказала Ева. – Мы готовы к этому. Но то, что делаешь ты…

Портела, уронив голову на грудь, поддерживая одну руку другой, продолжал подвывать, как раненое животное. Влажное пятно расползалось по левой штанине: он обмочился. Ничего общего, подумал Фалько, с тем малым, что утром играл на бильярде, покуда на улицах рвались бомбы. Много на свете путей-дорог, и все разные. И ломаются люди по-разному. Вся штука в том, правильно ли ты взялся за дело. Он, Фалько, выбрал верную. Помог, конечно, первый ее этап, очень помог. Достоинство удалось растоптать, так что некогда больше и думать о нем. Все тем же носовым платком он вытер с лица Портелы кровавую слюну.