Разобранные - Нил Шустерман

– Ты пироманьяк? – спрашивает Коннор.

– Нет. Ты путаешь скуку с одержимостью.

И все же Коннору кажется, что Хайден просто не хочет говорить на эту тему.

– Я тут думал о ребятах, которых отдают на разборку.

– А зачем ты об этом думаешь?

– Затем, – отвечает за Хайдена Маи, – что он фрик.

– Ну, это не я в собачьем ошейнике хожу, правда?

– Это не собачий ошейник, – обижается Маи и показывает Хайдену средний палец. Мальчик не обращает на неприличный жест ни малейшего внимания.

– Мне пришло в голову, что заготовительный лагерь похож на черную дыру. Никто не знает, что там происходит.

– Все знают, что там происходит, – возражает Коннор.

– Не совсем так. Все знают результат, но никто не знает, как выстроен процесс. Я бы хотел его узнать. К примеру, сразу они там разбирают вновь прибывших или приходится ждать? Как они относятся к тем, кто туда попал? Хорошо или плохо?

– Ну, – цедит Маи, – если тебе повезет, сможешь проверить на себе.

– Знаешь что, – говорит Коннор, – ты слишком много думаешь.

– Ну, кто-то же должен восполнить недостаток интеллекта в этом подвале?

Поразмышляв над словами Хайдена, Коннор начинает понимать. Разговоры о заготовительном лагере и о том, что там происходит, для Хайдена то же самое, что водить рукой над пламенем свечи. Ему нравится ходить по краю пропасти. Мысли об опасности, игра с огнем. Коннор вспоминает свое любимое укрытие, над шоссе, позади дорожного знака. Там он тоже чувствовал себя на краю пропасти. Они с Хайденом похожи.

– Ладно, – говорит Коннор. – Можешь думать, пока голова не лопнет. Лично меня заботит только одно – как дожить до восемнадцати.

– Твоя поверхностность меня веселит и расстраивает одновременно. Как ты думаешь, мне лечиться надо?

– Да, надо, но не от того, о чем ты подумал. Лечиться тебе нужно от воспоминаний о том, что твои сумасшедшие родители решили отдать тебя на разборку только ради того, чтобы побольнее уколоть друг друга.

– Хорошо сказано для морлока.

Хайден на некоторое время замолкает. Он думает о чем-то важном и даже перестает улыбаться.

– Если меня все-таки разберут на органы, родители, возможно, снова сойдутся.

У Коннора не хватает духа разрушить его мечту. Зато духа хватает у Маи.

– Неа, – тянет она. – Если тебя разберут, они будут обвинять в этом друг друга и еще больше возненавидят.

– Может быть, – соглашается Хайден. – А может, они прозреют и дальше все будет, как с Хэмфри Данфи.

– С кем? – спрашивает Маи.

Ребята, не сговариваясь, поворачиваются к ней. Хайден широко улыбается:

– Хочешь сказать, что никогда не слышала о Хэмфри Данфи?

Маи смотрит на него с подозрением:

– А должна была слышать?

Хайден улыбается еще шире:

– Маи, я, честное слово, удивлен тем, что ты не слышала этой истории. Она тебе точно понравится.

Хайден берет свечу и ставит ее на пол так, чтобы свет падал на Коннора и Маи.

– Это не костер в лагере, конечно, – говорит он, – но ничего лучшего у нас нет.

На некоторое время он умолкает, смотрит на колеблющееся пламя и медленно переводит взгляд на Маи:

– Это было много лет назад. Того мальчика, вероятно, звали вовсе не Хэмфри, а Хэл, или Харри, или еще как-то. Но так звучит убедительнее. Как бы там ни было, его родители подписали разрешение на разборку.

– А почему? – спрашивает Маи.

– Почему родители это делают? Да просто подписали, и однажды ранним утром за парнем пришли инспекторы. Они схватили его, отправили в лагерь, и больше его никто не видел. Его разобрали на органы.

– И все? – спрашивает Маи.

– Нет, не все, – отвечает Коннор. – История на этом не заканчивается. Понимаешь, его родители, мистер и миссис Данфи, были людьми неуравновешенными. Можно сказать, такими людьми, у которых не все дома. И когда Хэмфри разобрали, они совсем слетели с катушек.

Взглянув на Маи, Коннор видит, что маска крутой девчонки, которой она старательно прикрывает истинное лицо, исчезла. Сейчас она похожа на ребенка, с широко открытыми глазами слушающего страшную сказку.

– И что они сделали?

– Они решили, что Хэмфри на органы разбирать не нужно, – говорит Хайден.

– Подожди-ка, – удивляется Маи. – Ты же сказал, его уже разобрали?

Хайден завороженно смотрит на пламя свечи.

– Да, разобрали, – соглашается он.

Маи недоуменно пожимает плечами.

– В том-то и дело, – говорит Хайден. – Как я сказал, все, что связано с заготовительными лагерями, хранится в секрете. Даже узнать, кому отдали тот или иной орган, невозможно, если человека уже разобрали.

– Да, и что?

– А родители Данфи все-таки нашли записи. Наверное, отец был связан с правительством, поэтому ему удалось нелегально проникнуть в архив управления, занимающегося распределением органов.

– Чем занимается это управление?

– Ведет базу данных детей со всей Америки, отправленных на разборку.

– А, понятно.

– Отцу удалось сделать распечатку списка людей, к которым попали органы Хэмфри. Они с женой отправились в путешествие по всему миру, чтобы найти этих людей, убить их и вернуть все части сына себе, чтобы потом заново его собрать…

– Не может быть.

– Да, такой вот Шалтай-Болтай получился, – добавляет Коннор.