Соседский ребенок - Шалини Боланд

– Выживу. – Он обнимает меня. – Ну, у нас все в порядке, а, Кирст?

– Да, – отвечаю я, внезапно ощущая прилив нежности к мужу. – Конечно, в порядке. А вчера было глупое недоразумение.

– Вот и хорошо. Ненавижу, когда мы ссоримся.

Доминик выпускает меня, и я сразу же ощущаю холод и одиночество. Я знаю, что он скоро уйдет на работу, и у меня в животе уже разрастается комок страха, когда представляю, что мы с Дейзи ведь день будем предоставлены сами себе. Беру малышку из кроватки. Мне нужно поменять ей подгузник, но я займусь этим чуть позже. А пока мы провожаем Доминика до двери и целуем его на прощание. Я стою на пороге и смотрю, как он уходит.

– Ладно, Дейзи, пошли менять подгузник. – Закрываю дверь и собираюсь подниматься наверх, но тут слышу громкий стук в створку, как будто кто-то колотит по ней обоими кулаками. Кричит Доминик, требуя открыть дверь. Я возвращаюсь и открываю. Лицо у Доминика красное, а сам он чем-то взбешен.

– Доминик, в чем дело?

– Какой-то ублюдок процарапал мою машину! – кричит он.

– Что?

– Да, там глубоченная царапина по всей водительской стороне. Просто не верится!

– Кто же это сделал?

– Не имею ни малейшего представления. Но я прикончу его, если узнаю.

– А может, это тот же самый человек, что примял цветы и разлил краску? – спрашиваю я.

Но Доминик уже идет прочь. В пижаме, с Дейзи под боком, я иду за ним к его сияющей темно-синей «Ауди». Широко распахнув глаза, Дейзи с интересом оглядывается по сторонам.

– Наверное, подростки, – добавляю я. – Или…

– Кто? – спрашивает Доминик. – Или кто? – Он останавливается и поворачивается ко мне.

– Тот человек, что я ночью видела на поле, он вполне мог это сделать. И не исключено, что он был не один.

– Точно! А я забыл об этом! Как они выглядели? Ты видела их лица?

Я с трудом удерживаюсь от упрека. Вот сейчас ему интересно, кто это был. Сейчас, когда повредили его драгоценную машину. Хотя я несправедлива. Я бы тоже пришла в бешенство, если бы такое случилось с моим маленьким «Гольфом».

– Я же говорила, что плохо разглядела их. Было темно. – Я подумываю о том, а не рассказать ли о Каллуме, который ошивается у дома Паркфилдов, но потом решаю, что не стоит. Я чувствую, что он никак не связан с ночным происшествием. С какой стати ему царапать машину Доминика? В школе он никогда не хулиганил. Мне трудно поверить, что это мог быть он. А если я выскажу свои предположения Доминику, он обязательно расскажет об этом полиции, и вот тогда у Каллума будут серьезные неприятности. Нет, у меня нет желания портить ему жизнь.

Мы доходим до машины, и я, обойдя ее, останавливаюсь перед водительской стороной. Меня одновременно и восхищает, и возмущает тонкая неровная линия, вспоровшая некогда безупречно гладкий слой краски. На мгновение меня охватывает сочувствие. Моя щека дергается, как будто кто-то оцарапал ее. Я подношу руку к лицу и осторожно прикасаюсь к коже. Нет, естественно, никакой царапины на ней нет.

– Слушай, а что с моей машиной? – Бросаю взгляд на свой серебристый «Гольф».

– С ней все в порядке, – говорит Доминик. – Я уже проверял.

– Тебе стоит вызвать полицию, – говорю я.

Он вздыхает и наклоняет голову сначала в одну сторону, потом в другую.

– Ты права. Я вызову их, когда доберусь до работы. Иначе я опоздаю.

– Как ты думаешь, повредили только твою машину? – спрашиваю я. – Может, и на соседских машинах есть…

– Хорошая мысль, – перебивает он меня и спешит к дому Паркфилдов.

Доминик осматривает «БМВ» Стивена и «Хонду-CRV» Лорны, затем переходит на площадку Клиффордов. Пока он осматривает «Фольксваген»-«жук» Розы Клиффорд, из дома появляется сама Роза, тонкая и гибкая, как ива, в очаровательном белом тоненьком халатике. Даже со своего места мне видно, что у нее под халатиком ничего нет. Ее темные волосы растрепаны, и она щурится от яркого солнца, глядя на Доминика, который указывает в мою сторону. Но тут я понимаю, что он указывает не на меня, а на свою машину. Роза в ужасе охает. Они вместе осматривают ее «жук», затем черный «Фольксваген Калифорния» ее мужа Джимми.

Доминик что-то говорит, и Роза смеется и легонько пихает его в плечо. Уж больно у них приятельские отношения. Я вспоминаю о том, что мне рассказал Доминик, как он заходил к ним, чтобы выпить пивка с Джимми. Интересно, а Роза в те разы была дома? И если была, то почему они не позвали меня? Неужели Доминик стесняется меня такой, какой я стала после родов? Неужели он предпочитает тусоваться, когда меня нет поблизости?

Наконец мой муж направляется к дому Мел, чтобы осмотреть ее «Мерседес». Роза коротко машет мне и исчезает за дверью. Я машу ей в ответ, поглощенная своими злобными размышлениями.

Вскоре Доминик бежит по дороге обратно, красивый в своем костюме. Его загорелое лицо нахмурено. У тротуара он замедляет бег и качает головой.

– Все машины в порядке. Повреждена только моя. Как всегда.

– А что насчет машины Мартина? Она вернулась? Она стоит на площадке? – Наверное, я могла бы проверить это сама, но не могу заставить себя пойти туда.

– Ах да, подожди. – Доминик на несколько мгновений исчезает из виду.

Дом Мартина скрыт живой изгородью из лавровых деревьев и кипарисов. Несмотря на палящий зной, я ежусь. Для утра вторника в нашем тупичке что-то очень тихо. Рабочие пока не приехали.

Доминик возвращается, на его лице недовольная гримаса.

– Естественно, они не тронули его двадцатилетнюю «Корсу», если у них для вандализма есть новенькая «Ауди». Уроды.

– Значит, машина Мартина на месте?

– Что? А, да, на площадке.

– Не переживай, – говорю я, кладя руку ему на предплечье и пытаясь не думать о том, что Мартин вернулся оттуда, где он был вчера. – Твоя фирма позаботится о ремонте. Ведь все покрывает страховка, не так ли?

– Очень надеюсь на это, черт побери. Только меня бесит не это. А вся суета, что предстоит. Придется объяснять, что случилось, вызывать полицию, заполнять бланки. Я бы с радостью обошелся без этого.

– Знаю. – По сути, эта машина не Доминика, а его фирмы. Но он любит ее, как своего ребенка.

Он рассеянно целует меня и Дейзи, прежде чем сесть за руль изуродованной машины и захлопнуть дверцу. Он опускает стекло.

– Я, наверное, сегодня буду поздно.

– Поздно? – восклицаю я, стараясь не взорваться. – Как так? Ты и так перерабатываешь.

– Без тебя знаю.

– Они не могут требовать, чтобы ты задерживался допоздна. Они знают, что у тебя маленький ребенок.

– Послушай, мне не хочется волновать тебя, – говорит он, и от его слов я тут же начинаю волноваться, – но у нас в фирме ходят кое-какие слухи. Поговаривают, что компанию ждет поглощение.