Звонок после полуночи - Тесс Герритсен

— Хорошо, ребята, так держать! Смотрите, кто там ходит неподалеку.

— Есть, сэр. У вас есть что-нибудь на Кенморов?

— Британцы. Чистые. Обычные личности. Вдова и двое ее сыновей.

— Проверено. Мы их видели.

— Как вы там, ребята?

— Не жалуемся. Прямо через дорогу есть паб.

— Он уже заметил вас?

— Боюсь, что да, сэр. Некоторое время назад он помахал нам рукой.

Тарасов издал звук, похожий на смешок. Но когда Поттер на него посмотрел, лицо Тарасова было таким же невозмутимым.

— Боже, он уже вас раскусил? Что вы такого сделали? Постучались к нему в номер и представились?

— Нет, сэр. Он заметил нас еще по дороге из участка.

— Ладно. Сейчас час тридцать. Через два часа можете заканчивать. Держитесь.

Поттер прервал связь, скомкал упаковочную бумагу от своего обеда и бросил ее в урну. Он промахнулся, но так и не встал, чтобы подобрать ее.

Тарасов поднял бумагу.

— Что из этого получится, мистер Поттер? — спросил он, педантично опуская комок в мусорную корзину.

— Охота за призраками? Надеюсь, что нет.

— Может, стоит взглянуть на Ника О'Хару под другим углом?

— Что ты имеешь в виду?

— Может, все гораздо сложнее? Может, О'Хара действует под чьим-то прикрытием?

Поттер разразился смехом:

— О'Хара? Дай-ка я тебе кое-что о нем расскажу. Он не тот, кто станет действовать под прикрытием. О'Хара слишком честный, почти святой. Сидит себе целыми днями и переживает за всех, кто коньки отбросил. — Поттер выразительно посмотрел на недоеденный ростбиф Тарасова. У него все еще урчало в животе. — Ты будешь это доедать? — спросил Поттер.

— Нет, сэр. Берите, пожалуйста.

Поттер откусил от бутерброда и чуть не подавился. Горчица. И зачем нужно было портить такой вкусный ростбиф? Но как бы то ни было, он не должен пропадать зря.

— О'Хара силен, — сказал Поттер, жуя. — Я имею в виду в интеллектуальном плане, а не физически. Вроде он говорит на четырех языках. Неплохо исполнял свои обязанности в консульстве. Но он совсем не ориентируется в реальном мире.

— Это странно, — ответил Тарасов. — Какое отношение он имеет к этому делу? Он ведь рискует своей карьерой. Ничего не понимаю.

— Тарасов, ты когда-нибудь влюблялся?

— Я женат.

— Нет, я говорю именно о влюбленности.

— Ну, вроде бы да.

— «Вроде бы да» — это не любовь, черт возьми! Говоря «любовь», я имею в виду что-то пламенное, что-то, что сводит с ума, заставляет рисковать своей жизнью. Может, даже жениться.

— О'Хара влюблен? В Сару Фонтейн?

— А почему бы и нет?

Тарасов мрачно покачал головой:

— Я все-таки думаю, что он работает под прикрытием.

— Не стоит недооценивать силу гормонов, — рассмеялся Поттер.

— Моя жена это постоянно повторяет, — заметил Тарасов и нахмурился. — Сэр, у вас горчица на рукаве. Вы испортите себе пиджак.

Поттер посмотрел на желтое пятно. Еще один день, еще одно пятно. Он оглянулся в поисках салфетки и, ничего не найдя, оторвал клочок бумаги. Как оказалось, это было напоминание, которое Поттер написал себе в начале недели: «Заплатить алименты!» Черт, он опять про них забыл. Если отправиться на почту прямо сейчас, ко вторнику деньги, может быть, уже дойдут…

Поттер смял записку и бросил в мусорное ведро. Промахнулся. Поттер вздохнул и заставил себя подняться с кресла. Он потянулся за бумажкой, и в этот момент открылась дверь.

— Входите, — сказал он и тут же замолчал.

Тарасов удивленно смотрел на вошедшего человека. Это был Джонатан Ван Дам.

Поттер прочистил горло:

— Мистер Ван Дам, я не знал, что вы в Лондоне. У вас какое-то новое дело?

— Нет, вообще-то это старое дело. — Ван Дам сел в кресло Поттера, небрежно отодвинул в сторону груду пластиковых стаканчиков и положил на стол свой портфель. — До меня дошла странная информация, и мне она непонятна. Возможно, вы мне что-то объясните.

— Э-э-э… информация?

— Да. Я прослушал запись телефонных звонков Сары Фонтейн. К моему удивлению, несколько дней назад ей звонил покойный муж. Поразительно, вы не находите? Наши системы коммуникации действительно развиваются быстрыми темпами.

Поттер и Тарасов переглянулись.

— Мистер Ван Дам, — сказал Поттер, — я все объясню…

— Да, — ответил Ван Дам, на его лице не было и следа улыбки. — Непременно.

Ник и Сара стояли на горе и смотрели вниз на Маргейт. Навстречу дул ветер. В синем небе летали чайки. Они ныряли в воду, и воздух был наполнен их криками. Яркие солнечные лучи играли бликами на воде, точно на битом стекле. И Сара чувствовала, как вкус жизни возвращается к ней.

Утром, когда они выехали из Лондона, Сара надела свитер и обмоталась шарфом. Сейчас же на ней была белая хлопчатобумажная рубашка и старая серая юбка. Стоя под солнечными лучами, Сара впитывала их тепло. Она была жива. За последние две недели Сара как-то об этом забыла. Она словно хотела похоронить себя вместе с Джеффри, вернее, с тем, кого она считала Джеффри. И лишь сейчас, когда ей в лицо дул морской ветер, жизнь, казалось, возвращалась к ней обратно. Сара пережила смерть Джеффри, переживет и его воскрешение. Подумать только, как сильно она его любила! Теперь Сара едва могла вспомнить это чувство. Все, что осталось в памяти, — это картинки, образы человека, которого она едва знала.

— Сара. — Ник прикоснулся к ее руке и кивнул в сторону тропы. Его волосы растрепал ветер, от солнечных лучей на лице появился румянец. В своих линялых брюках и рубашке Ник был больше похож на рыбака, чем на госслужащего. — Сколько еще? — спросил он.

— Уже близко. Это на вершине холма.

Пока они шли к переулку Уитстабл, Сара заметила, что наблюдает за Ником. Он шел легко, без усилий, как будто всю жизнь только и занимался тем, что карабкался по скалам. Сара снова задумалась о Нике О'Харе. Какова бы ни была причина его приезда в Лондон, одно она знала точно: она ему доверяет. И не нужно задумываться над мотивами его действий. Ник — ее друг, а остальное не важно.

Ник посмотрел вниз. Маргейт располагался там, у подножия скалы. За ними никто не следил. Ник и Сара были одни.

— Интересно, почему за нами не следят? — спросил Ник.

— Может, им надоело?

— Надо двигаться. По крайней мере, у нас теперь есть отдушина.

Они продолжили свой путь.

— Вы не любите ЦРУ, да? — спросила Сара.

— Нет.