Убежище - Бренда Новак

Что она делает в Инчантменте?

Паркер поднялся, сложил газету и, вернув ее обратно в металлическую стойку, заторопился к выходу. Он решил, что подождет Далтона на парковке у школы, и молился, чтобы Хоуп оказалась в городе проездом.

— Паркер, не смей оставлять на столе тарелки! — возмущенно крикнула ему вслед Мирна из окошка выдачи заказов.

Паркер приходил в кафе так часто, что персонал знал его по имени, но сейчас он притворился, что внезапно оглох. Он собирался просто сбежать… но женщины у прилавка обернулись, и он увидел в глазах Хоуп узнавание.

— Паркер Рейнольдс, — сказала она.

Паркер кашлянул и притворился, что не может вспомнить ее имени. Когда они встретились впервые, он был женат около трех лет и его жена уже заболела. Хоуп же была бездомной беременной девочкой-подростком. С точки зрения Хоуп, у него не было особых причин ее запоминать.

— А вы…

— Хоуп Теннер, — подсказала она и улыбнулась. Он мог воспроизвести эту улыбку даже с закрытыми глазами — это была улыбка его сына. — Вы меня не помните?

— Ну конечно. Хоуп. Просто… мы давно не виделись.

— Да, десять лет прошло.

Если бы только десяти лет было достаточно…

— Где ты была все эти годы? — спросил Паркер.

— Я жила в Сент-Джордже, в Юте.

И сейчас самый главный вопрос…

— Что привело тебя сюда? — спросил он, стараясь говорить своим обычным тоном.

Хоуп кивнула на беременную женщину, что пришла с ней:

— Это моя сестра Фейт. Как видите, ей скоро рожать. Я хочу отвести ее к Лидии, потому что знаю, что тогда она попадет в хорошие руки.

— Уверен, Лидия будет счастлива с ней познакомиться, — сказал он, хотя подозревал, что Лидия будет рада Хоуп еще меньше его самого.

— Вы все еще работаете в клинике? — спросила она.

Паркер кивнул, внезапно пожалев, что много лет назад не переехал. Он собирался сделать это, просто на всякий случай. Но потом ребенок Хоуп оказался мальчиком, она сама после родов уехала из города, а его жене вскоре стало еще хуже. И после того, как стойко ухудшающееся состояние Ванессы привело к ее смерти, ему вдруг показалось абсурдным бросать хорошо оплачиваемую работу, на которой он мог изменить что-то в этом мире к лучшему, комфортабельный дом и соседей, которых знал по именам. Тем более что родители жены настаивали, что ему нечего бояться, а Лидия была совершенно уверена, что Хоуп не вернется.

— Это замечательно, — улыбнулась она Паркеру. — Тогда мы, наверное, скоро опять увидимся. На неделе.

— Наверное, — сказал Паркер. Это был лучший ответ, на который он оказался способен. Разум продолжал уверять его, что все хорошо и она ничего не знает. Но списать со счетов было не так легко.

Хоуп смотрела Паркеру Рейнольдсу вслед, немного уязвленная в лучших чувствах. Десять лет назад он очень много значил для нее и как друг, и как наставник. Но похоже, сейчас это не имело для него никакой ценности.

— Кто это был? — спросила Фейт, проследив за взглядом Хоуп.

Хоуп заставила себя отвернуться и стала собирать красные пластмассовые корзиночки с ореховыми бургерами, которые они заказали. Будучи беременной, она иногда задерживалась в клинике после осмотра в надежде увидеть Паркера, который всегда вознаграждал ее улыбкой или добрым словом. А однажды в конце дня, когда все уже закрывали кабинеты и расходились по домам, он позвал ее к себе в офис и подарил новое, с иголочки, пальто, решив, что ее собственное выглядит сильно изношенным.

— Он администратор в родильном центре, — ответила Хоуп и понесла еду к пустующему столику.

— Значит, он работал там, когда ты рожала ребенка? — Да.

— Но каким образом?

— Что ты имеешь в виду? — Хоуп переступила через прикрепленную к столику скамью и села, стараясь примириться с разочарованием. Фейт села с другой стороны — боком, из-за своего выпирающего живота.

— Он выглядит слишком молодо, чтобы работать здесь десять лет назад, — сказала она, придвигая к себе бургер. — Он же должен был закончить университет или что там еще.

— Он не такой уж юный. — Хоуп взяла со стола кетчуп и полила бургер. — Ему должно быть не меньше тридцати пяти.

Фейт заговорила с набитым ртом:

— Откуда ты знаешь?

— Когда я впервые с ним встретилась, он уже закончил колледж и был женат.

— О. — Фейт наморщила нос и проглотила еду. — Так он женат? Я не заметила у него кольца.

Хоуп засмеялась, несмотря на пустоту, образовавшуюся внутри после нерадостного приема Паркера.

— Ты еще даже не родила. Только не говори, что уже приглядываешься к мужчинам.

— Быть на стреме никогда не повредит. Разве ты не считаешь его красивым?

Конечно, Паркер был красивым. Этого только слепая не заметила бы. Очень по-мужски привлекателен, того типа любителей активного отдыха, что ходят во фланелевых рубашках и джинсах. Высокий и спортивный, с ладной фигурой. А его глаза были привлекательны особенно. Темные, почти того же цвета, что и волосы, — как крепкий кофе, — а длинным густым ресницам позавидовала бы любая женщина. Но Хоуп никогда не смотрела на него как на красавца. В том смысле, о котором говорила Фейт. Он ведь женат на дочери конгрессмена, ни больше ни меньше!

Но до сих пор она думала, что он считает ее другом. А сейчас вообще сомневалась, значила ли что-либо для него. Он даже не помнил ее имени.

— Наверное, да, — неохотно признала она и принялась за еду.

Паркер вошел в кабинет Лидии, громко хлопнув дверью. И запоздало понял, что переборщил с количеством приложенной силы. По клинике разнесся грохот, он прозвучал особенно громко на фоне тихой музыки, играющей по внутренней связи.

Лидия Кейн опустила ручку и подняла на него серые проницательные глаза.

— Что на тебя нашло?

Паркер сунул руки в карманы и стал вышагивать по комнате. Он сам не знал, что сказать. У них с Лидией был общий секрет, но обычно они притворялись друг перед другом, что этот секрет им неизвестен.

— Хоуп вернулась, — просто сказал он и в тот же момент понял, что, несмотря на прошедшие годы, нет нужды называть какие-то фамилии.

Глаза Лидии сузились, лицо сильно побледнело. Но она не потеряла самообладания. Лидия никогда его не теряла. В свои семьдесят три она была энергичнее большинства женщин своего возраста и даже основной массы мужчин. Острый ум и практичные деловые решения чаще всего это отражали. Но однажды она совершила ошибку. И Паркер боялся того, что может с ними произойти, если об этой ошибке станет известно.

— Как ты узнал? — спросила Лидия.

— Я видел ее. В городе.

Лидия не успела ответить, поскольку в двери постучали. В проеме показалась голова Триш Линден, секретарши из приемной.