Терпение дьявола - Максим Шаттам

Лудивина вошла через узкую дверцу и чуть не задохнулась от густого запаха ладана, который курился тут во всех углах. Тесное помещение освещали десятки толстых свечей. Со стен глядели африканские маски, под ними стояли сотни горшков и горшочков, набитых разными ингредиентами. Напротив входа притулился маленький столик с хрустальными шарами, прядями волос и горстью грязных зубов. Ассортимент дополняли доски «уиджа» для спиритических сеансов, колоды карт Таро и гримуары, наваленные под вешалкой с соответствующей одеждой – главным образом черными и белыми плащами с капюшонами. За всей этой рухлядью Лудивине с трудом удалось рассмотреть в глубине сам прилавок, по сторонам которого стояли чучела животных, все повернутые мордой ко входу.

Человек, читавший газету, поднялся с табуретки навстречу посетителям. Это был метис с необычно длинными дредами, рассеянным взглядом и сеточками глубоких морщин по уголкам глаз; с одной стороны лица кожу изуродовал давний ожог.

– Добро пожаловать к Жабару. Ищете что-то особенное?

На верхних резцах у него были золотые коронки.

– Ищем книгу для дневниковых записей. Из хорошей бумаги с водяным знаком в виде пентаграммы… – Лудивина внимательно следила за реакцией метиса и мгновенно уловила изменение в выражении его лица: взгляд тотчас сделался острее. Такие мелочи от нее не ускользали. – Похоже, вы понимаете, о чем я говорю.

– Кто вы такие?

Сеньон показал жандармское удостоверение:

– Парижский отдел расследований. Мы тут по делу об убийстве.

– Так что не утруждайте себя выдумыванием баек, Жабар, – подхватила Лудивина. – Либо вы ответите на наши вопросы здесь и сразу, либо закроете лавку и поедете с нами, но это будет начало очень неприятного периода вашей жизни.

– За что? Я ничего не сделал!

– Мы бы охотно поверили, да вот только на месте преступления найдена одна из ваших поделок.

Жабар нервно тряхнул головой:

– Я так и знал, что из-за этой книжки у меня будут проблемы! Слушайте, мне не нужны неприятности, я дорожу своей репутацией. Все, что я делаю, – законно, ясно?

– А книга?

Мастер неловко переступил с ноги на ногу и снова покачал головой:

– Это был особый заказ.

– От постоянного клиента?

– От одного типа, который заглядывает ко мне время от времени. Однажды утром он явился сюда и попросил сделать ему дневник, вроде тех, что лежат на витрине у вас за спиной, но чтобы бумага была с пентаграммой, а переплет, мол, надо обтянуть материалом, который он принес. Сказал, это «шкура», но я сразу понял, что она принадлежала не животному. Я же не идиот!

– А вы не доперли своим выдающимся умом, что нужно позвонить в полицию? – жестко спросил Сеньон, решив надавить на свидетеля. Он, как и Лудивина, по опыту знал, что честные граждане, если их загнать в угол, имеют обыкновение сразу выбалтывать всю подноготную, чтобы оправдаться перед законом, поскольку надеются, что это освободит их от любой ответственности.

– Он заверил меня, что кожа взята у добровольцев, которым за это заплачено.

– Вам он тоже заплатил, и неплохо, я полагаю?

– Ну не то чтобы неплохо…

Лудивина пока не верила ни единому слову Жабара. Он определенно согласился выполнить работу и не задумываться о происхождении переплетного материала в обмен на приличное вознаграждение. По крайней мере, стало ясно, что у Чудилы были деньги, и наверняка это был процент за посредничество между бандой Жозефа и свежевателем из Лилля.

– Как зовут заказчика? – спросила она.

– Он представился как ГФЛ, платил наличными. Это все, что я о нем знаю, клянусь!

– ГФЛ, – повторила Лудивина странную аббревиатуру. И поморщилась. ГФЛ – инициалы Говарда Филлипса Лавкрафта, американского литератора, которому приписывают авторство таинственного «Некрономикона». Какое, однако, чувство юмора… – Как он выглядит?

– Невысокий, длинные черные волосы, пирсинг с ног до головы, татуировки на шее и на руках. Короче, фигура заметная.

– Такое же описание дал Жозеф, – кивнула Лудивина Сеньону и снова перевела пристальный взгляд на торговца, который посматривал на двух жандармов внимательно и с опаской. Она решила еще немного поднажать: – Вы ведь знаете о нем гораздо больше, чем сказали, Жабар. Либо вы сейчас же выкладываете все, что вам известно, либо я закрою эту лавочку и камня на камне не оставлю от вашей репутации. Клянусь, после того как я поговорю с местными управителями, вас вышвырнут с рынка на все четыре стороны, чтобы вы не позорили торговое заведение.

– Но я ни в чем не виноват, честное слово!

– Ваша книга лежала рядом с трупом на месте убийства, – поддержал Сеньон напарницу в ее игре. – Если учесть вашу специализацию здесь и некоторые особенности преступления, поверьте мне, нам легко удастся установить связь между вами и тем сатанинским зверством.

Жабар, теперь уже действительно сильно напуганный, замотал головой:

– Нет, я…

– А если мы найдем ГФЛ, – перебила Лудивина, – это моментально избавит вас от нашего внимания. При расследовании подобных убийств не бывает толпы подозреваемых. В данном случае либо вы, либо он.

– Вы переходите все границы! – попытался возмутиться Жабар, но не слишком уверенно. – Нельзя же обвинять человека без доказательств!

– Мы-то, может, и верим, что ты тут ни при чем, – перешла на «ты» Лудивина, – но если у прокурора не окажется кого-нибудь получше, он скорее всего захочет предъявить тебя присяжным, и тогда придется доказывать им, что ты не имеешь никакого отношения к ритуальному убийству, на месте которого валялась твоя книга.

– Но я ее только изготовил! Я ничего не знаю об этом преступлении!

– Скажи нам, где найти ГФЛ, и мы оставим тебя в покое.

– Я не знаю!

– О’кей, ты сам напросился. – Лудивина завела руку за спину и достала из-под ремня пару наручников.

– Нет! Вы не можете меня арестовать! Так же нельзя!

– Еще как можно.

– Мы дали тебе право выбора, и ты сам принял решение. Давай, поворачивайся спиной, – велел Сеньон.

Жабар вскинул руки перед собой:

– Нет-нет! Подождите! Может, я сумею вам объяснить, как его найти!

Лудивина глубоко вздохнула – похоже, получилось.

– Валяй, объясняй, – кивнул Сеньон. – Если попробуешь наврать, лично тебе обещаю: сгниешь в тюрьме.

Жабар нервно сжал челюсти и вытянул шею, пытаясь разглядеть за всем своим хламом проход перед лавкой и убедиться, что там никого нет и никто не услышит его признания.

– Жабар! – рявкнул Сеньон.

– Этот ГФЛ… он контачит с мелкими бандами, сбывает через них свой товар.

– Человеческую кожу? – Лудивина забеспокоилась, что сейчас все вернется к их отправной точке – то есть к Жозефу и его подельникам.