Всего лишь тень - Карин Жибель

Она смотрит на него с удивлением:

– Ты действительно боишься, что я заболею?

– Было бы жаль, если бы твое сердце проявило хоть малейшую слабость… верно?

* * *

– Вы смотрели матч, патрон?

Гомес отложил газету и поднял глаза на Лаваля, который изображает улыбку нахального постреленка.

– Ты разве не видишь, что я занят? Лучше оставь меня в покое, ладно?

– Это было грандиозно, верно? – не сдавался Лаваль, присаживаясь на письменный стол майора.

– У меня нет телевизора, – вздохнул Гомес.

Лейтенант вытаращил глаза, как если бы обнаружил, что напротив него сидит кроманьонец.

– Вы что, смеетесь надо мной, такого быть не может!

– Очень даже может. И закон пока что не запрещает… Не знаю, сколько это продлится, вот и пользуюсь.

– Но что вы тогда делаете по вечерам?

Александр с откровенно сокрушенным видом вскинул на него глаза.

– Найди себе женщину, – посоветовал он, снова погружаясь в газету. – Она тебе покажет кой-какие штуки, сам поймешь.

– Ну конечно! Теперь я понимаю, почему по утрам у вас всегда измученный вид! Если все вечера вы…

– У тебя есть что-нибудь стоящее мне сказать? – прервал его Гомес.

– В следующую субботу мы устраиваем вечеринку. Вся команда, у Вийяра.

– Хорошо вам повеселиться.

– Вы тоже приглашены, – уточнил лейтенант.

Майор сдался и сложил газету.

– Чего тебе надо, в конце-то концов?

– Я поспорил, что уговорю вас прийти. На двести евро.

– Сдурел!

– Ну же, патрон… Я весь перед вами как на ладони, не валяйте дурака!

Гомес ухмыльнулся:

– Ладно, я приду. Если поделим пятьдесят на пятьдесят.

– Гениально! Я знал, что могу на вас положиться. Разумеется, спутницы жизни тоже приглашены. Наконец-то мы познакомимся с вашей очаровательной супругой!

Гомес удержал на лице улыбку. Безупречный фасад, несмотря на боль, сдавившую горло.

– Можешь даже не рассчитывать. Неужели ты думаешь, что она захочет терять вечер, проведя его с олухами вроде тебя?

– Честно говоря, мы поспорили, что мне удастся заманить вас, вас и вашу жену. Так что сделайте это ради меня, пожалуйста!

– Сожалею, ты залетел на двести евро.

– Вийяр предупредил меня, что это будет трудно, – простонал Лаваль. – Он с вами работает уже три года и даже фотографии ее не видел!

– Кончай свои выкрутасы, – приказал Гомес.

– Почему вы так ее от нас прячете? Боитесь, что ее кто-нибудь уведет, да?

Пацан хихикнул, Гомес окинул его взглядом с головы до ног.

– Ты и правда думаешь, что она может меня бросить ради недоумка вроде тебя? Проснись!

Тут на сцене появился Вийяр. По другую сторону тонкой перегородки он не упустил ни слова из их беседы.

– Я же говорил, что ничего не выйдет. Уверен, он держит ее под замком!

– Отстаньте, парни, – выдохнул Гомес. – Возвращайтесь в свою песочницу и играйте там.

Но Лаваль не желал уступать.

– Нам действительно хочется познакомиться с той, кто терпит вас уже двадцать лет. На самом деле мы хотели выдать ей в субботу медаль!

– За мужество! – внес свою лепту Вийяр.

Пока его люди развлекались, Гомес оставался невозмутимым. Идеально скрывая, что они терзали ему сердце маникюрными щипчиками.

* * *

Хлоя бегом взлетела по ступенькам крыльца.

Вечный бег. Быть всегда вовремя, эффективной. Безупречной.

И остановилась как вкопанная, заинтригованная темной полосой на белой двери. Отслеживая ее взглядом, она наконец заметила труп. Черная птица, мертвая, на коврике.

Птицы не разбиваются о двери. На худой конец, о стекла… Это не случайность, а совершенно точное присутствие. И присутствие полного извращенца.

– Ты приходил…

На смену страху быстро пришел гнев.

– Думаешь запугать меня, сволочь?

Она прокричала это в пустоту. Глаза уже застилали слезы ярости.

– Чего тебе надо, в конце-то концов?

На другой стороне улицы сосед прекратил надраивать свою и без того уже сверкающую машину и посмотрел на женщину, орущую на крыльце. Не стоит вести себя так, чтобы обитатели квартала считали ее психопаткой; Хлоя сделала глубокий вдох, пытаясь обрести подобие спокойствия.

Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на несчастное пернатое, она осторожно зашла внутрь. Нужно будет обзавестись оружием. И срочно.

Она схватила зонтик с металлическим наконечником, тщательно прочесала весь дом. Ничего подозрительного.

Как бы этот псих мог забраться внутрь, не взломав дверь?

Она больше ни в чем не уверена.

Оружие и дополнительный замок. Список покупок удлиняется.

В кухне она достала большой пакет для заморозки и латексные перчатки. С гримасой отвращения подцепила птицу кончиками пальцев, сунула в пакет и тщательно запечатала его, прежде чем убрать в холодильник в гараже.

Вещественное доказательство.

Потом стала вытирать кровь, которой измазана ее красивая дверь.

– Грязный псих!

Закончив работу, она почувствовала острую потребность принять душ, хотя уже сделала это у Бертрана.

В спешке выбрала в гардеробной брючный костюм, блузку, наконец-то добралась до машины. Часы на приборной панели укоризненно свидетельствовали, что она припозднилась. Тут она вспомнила, что в десять у нее встреча с Пардье и важным клиентом.

– О господи!

На первом же светофоре она схватила мобильник, набрала номер президента.

– Добрый день, господин президент, это Хлоя. Боюсь, я немного опоздаю.

– Это печально.

Светофор переключился на зеленый, Хлоя тронулась с места.

– У меня были кое-какие проблемы этим утром… Но я сделаю все возможное, буду в десять пятнадцать!

– Полагаюсь на вас.

Нажав отбой, она заметила на обочине копов. Тип в форме сделал ей знак съехать с дороги. Судьба против нее. День обещал быть на редкость дерьмовым.

– Национальная полиция, мадам. Выключите мотор, пожалуйста.

– Послушайте, я опаздываю и…

– Выключите мотор, – повторяет полицейский, повышая голос. – И будьте любезны предъявить документы на машину.

Прежде чем перейти к правам, коп рассматривает серую карточку, зеленую карточку.