Похищение. Теодор Бун - маленький юрист - Джон Гришэм

Бетти Слокам быстро встала, так чтобы все увидели большой белый кусок гипса на ее левой руке.

— Он опять спикировал вниз, как какой-то сумасшедший камикадзе, и стал гонять лошадей, в то время как они…

— Камикадзе, камикадзе, камикадзе, — пробубнил Пит.

— Просто заткнись! — велела миз Спенглер Питу.

— Помягче, это всего лишь птица, — сказал судья Йек.

Пит начал говорить что-то непонятное. Антон прильнул к Тео и прошептал:

— Он говорит на креольском.

— Что такое? — спросил судья Йек.

— Он говорит на креольском французском, ваша честь, — объяснил Тео. — Это его родной язык.

— Что он говорит?

Тео прошептал что-то Антону, а тот прошептал ему что-то в ответ.

— Лучше вам не знать, ваша честь, — отрапортовал Тео.

Пит замолчал, и все еще немного подождали. Судья Йек посмотрел на Антона и мягко спросил:

— Он прекратит болтать, если его попросить?

Антон покачал головой:

— Нет, сэр.

Еще одна пауза.

— Пожалуйста, продолжайте, — попросил судья Йек.

Джуди Кросс, приняв эстафету, стала рассказывать:

— А потом на следующий день примерно в то же самое время я давала урок. Пять моих наездниц сидели на лошадях. В ходе любого урока я даю указания ученикам вроде «вперед», «стоп» и «кентер».[8]Я понятия не имела, что попугай за нами следил, но он следил. Он спрятался на дубе рядом с ареной и начал кричать: «Стоп! Стоп!»

Пит тут же закричал:

— Стоп! Стоп! Стоп!

— Понимаете, о чем я? Лошади остановились как вкопанные. Я пыталась его игнорировать. Велела ученицам сохранять спокойствие и просто не замечать этого хулигана. Я дала команду «вперед», и лошади пошли. А он закричал: «Стоп! Стоп!»

Судья Йек поднял обе руки, чтобы утихомирить собравшихся. Прошло несколько секунд. Он попросил:

— Пожалуйста, продолжайте.

Джуди Кросс сказала:

— Пару минут попугай помолчал. Мы не обращали на него внимания. Ученицы сосредоточились, и лошади успокоились. Они шли медленно, когда он вдруг закричал: «Кентер! Кентер!» Лошади принялись скакать вокруг арены. Воцарился хаос. Меня едва не затоптали.

Пит пропищал:

— Кентер! Кентер!

— Видите, о чем я! — воскликнула Джуди Кросс. — Он издевается над нами уже больше недели. Когда-нибудь он свалится на нас с неба, как пикирующий бомбардировщик, и напугает лошадей. На следующий день он незаметно спрячется на дереве и будет ждать до тех пор, пока все не успокоятся, чтобы прокричать пару команд. Этот попугай — воплощение зла. Наши лошади боятся выходить из конюшни. Ученики требуют вернуть деньги. Он губит нас бизнес.

Идеально выбрав момент, Пит произнес:

— Ты толстая. — Он подождал пару секунд и повторил еще раз: — Ты толстая.

Его слова эхом разлетелись по помещению и ошеломили всех. Большинство присутствующих опустили головы и уставились на собственные туфли или сапоги.

Джуди Кросс с трудом сглотнула, демонстративно закрыла глаза, сжала кулаки и нахмурилась, как будто испытывала невыносимую боль. Она была высокой дамой крупного телосложения, и лишний вес ее явно не украшал. Ее реакция ясно давала понять: избыточный вес доставлял ей массу проблем многие годы. С ним она постоянно боролась и катастрофически проигрывала. Обсуждать эту неприятную тему Джуди просто ненавидела.

— Ты толстая, — напомнил ей Пит в третий раз.

Судья Йек, который отчаянно пытался побороть естественный порыв разразиться смехом, вмешался:

— Ладно. Могу ли я предположить, что другие свидетели желают сообщить примерно то же самое?

Женщины закивали. Некоторые как будто съежились, пытаясь спрятаться, словно растеряли весь энтузиазм. В то мгновение лишь невероятно смелый человек мог сказать что-то обидное о Пите. Откуда им было знать, что он выкрикнет о них самих и об их фигурах?

— Что-нибудь еще? — поинтересовался судья Йек.

Кейт Спенглер сказала:

— Господин судья, вы должны что-то сделать. Эта птица мешает нашему бизнесу. Мы уже потеряли деньги. Это просто несправедливо.

— Что я должен сделать?

— Мне все равно, что вы сделаете. Вы можете его усыпить или что-то вроде того?

— Вы хотите, чтобы я его убил?

— Стоп! Стоп! — завизжал Пит.

— Может, вы велите подрезать ему крылья? — вставила Джуди Кросс.

— Стоп! Стоп! — продолжил Пит, потом он перешел на креольский и выдал целую серию грубостей в адрес двух свидетельниц. Когда он закончил, судья Йек, взглянув на Антона, спросил:

— Что он сказал?

Дедушка и бабушка Антона давились от смеха и закрывали руками рты.

— Кое-что очень плохое, — ответил Антон. — Ему не нравятся эти две дамы.

— Ясно. — Судья опять поднял руки и попросил тишины. Пит все понял. — Мистер Бун?

Тео произнес:

— Что ж, господин судья, я думаю, было бы полезно выслушать биографию Пита, которую нам мог бы поведать мой друг Антон.

— Пожалуйста.

Антон откашлялся и сбивчиво начал:

— Да, сэр. Питу пятьдесят лет. Его подарили… моему отцу, когда он был еще маленьким мальчиком на Гаити. Это был подарок его отца, так что Пит живет в нашей семье уже очень долго. Когда мои дедушка и бабушка приехали сюда несколько лет назад, Пит приехал с ними. Африканские серые попугаи — умнейшие животные на Земле. Как видите, он знает много слов.

Он понимает, что говорят другие. Он даже может имитировать человеческие голоса.

Пит наблюдал, как говорит Антон, он хорошо знал голос хозяина.

Попугай принялся повторять:

— Энди, Энди, Энди.

— Я здесь, Пит, — сказал Антон.

— Энди, Энди.

Последовала пауза, потом Антон продолжил:

— Попугаи живут по своему распорядку изо дня в день, и они должны хотя бы час проводить за пределами клетки. Каждый день в четыре часа мы выпускаем Пита. Мы думали, он просто летает по заднему двору. Как оказалось, нет. Конюшни находятся в миле от нас, и он, должно быть, нашел их. Новости о его плохом поведении очень расстроили нас, но, пожалуйста, не наказывайте Пита слишком строго.

— Спасибо, — произнес судья Йек. — Теперь скажите, мистер Блейз, что я должен делать?

— Ваша честь, очевидно, владельцы не могут контролировать эту птицу, хотя и обязаны. В качестве компромисса суд может постановить, чтобы владельцы подрезали попугаю крылья. Я проконсультировался с двумя ветеринарами и одним специалистом по живой природе, и они сказали мне, что такая процедура не является необычной, болезненной или дорогой.