Апелляция - Джон Гришэм

— Разумеется. Если бы не юристы, «Крейн» продолжала бы синтезировать пилламар-5 и сбрасывать отходы производства в колодцы у завода. И никто не призвал бы их к ответственности.

— Зато теперь они в Мексике.

— О да, синтезируют пилламар-5 и сбрасывают отходы производства в колодцы у завода. И всем на это наплевать. Там не будут устраивать подобные разбирательства.

— Каковы ваши шансы при апелляции?

Она сделала глоток уже выдохшегося и слишком сладкого кофе и собиралась ответить, но тут рядом остановился страховой агент, пожал ей руку, обнял, несколько раз поблагодарил и чуть не расплакался, уходя. Потом вошел мистер Гринвуд, директор средней школы, уже вышедший на пенсию, заметил свою бывшую ученицу и чуть не задушил ее в медвежьих объятиях. Не обращая никакого внимания на Шепарда, он говорил и говорил о том, как горд за нее. Он рассыпался в благодарностях, обещал молиться за нее, интересовался делами семьи и так далее. Когда он удалился, назойливо распрощавшись, Бейб, хозяйка заведения, подошла обнять Мэри-Грейс, и начался новый раунд поздравлений.

Наконец Шепард встал и направился к выходу. Пару минут спустя Мэри-Грейс последовала за ним.

— Извините, — сказала она. — Для города это великое событие.

— Они очень вами гордятся.

— Пойдемте осмотрим завод.

«Бауморский завод „Крейн кемикл“ номер два», как он официально назывался, располагался в заброшенной промышленной зоне на восточной окраине города. Ряд заводских корпусов из шлакобетонных блоков с плоскими крышами были связаны многочисленными трубами и конвейерами. За ними располагались водонапорные башни и бункеры для хранения продукции. Все поросло травой и сорняками. Из-за суда компания обнесла весь комплекс многокилометровым двенадцатифутовым забором из рабицы, увенчав его сверкающей колючей проволокой. Тяжелые ворота были опутаны цепью и заперты на висячие замки. Словно тюрьма, где происходит что-то нехорошее, завод прятался от мира, схоронив все секреты за своими стенами.

Мэри-Грейс посещала завод не менее дюжины раз за время процесса, но всегда в компании других людей — юристов, инженеров, бывших сотрудников «Крейн», охранников и даже судьи Харрисона. Последний визит состоялся два месяца назад, когда завод показывали присяжным.

Они с Шепардом остановились у главных ворот и осмотрели замки. На большой и уже разваливающейся вывеске значилось название завода и имя владельца. Когда они смотрели на заводские постройки через забор из рабицы, Мэри-Грейс произнесла:

— Шесть лет назад, когда стало понятно, что суд неизбежен, «Крейн» сбежала в Мексику. За три дня до этого сотрудникам выдали уведомления и по пятьсот долларов выходного пособия, а ведь многие из них проработали здесь по тридцать лет. С их стороны было огромной глупостью уехать из города, потому что некоторые из бывших работников оказались нашими лучшими свидетелями на суде. Люди до сих пор обижены на них. Если у «Крейн» и были друзья в Бауморе, то они лишились всех, когда вот так обошлись с сотрудниками.

Фотограф, работавший с Шепардом, встретил их у ворот и принялся яростно снимать. Они прошлись вдоль забора под руководством Мэри-Грейс.

— Долгие годы завод оставался открытым. Здесь процветал вандализм, собирались тинейджеры, выпивали и баловались с наркотиками. А теперь люди стараются держаться подальше от этого места. Ворота и забор совершенно не нужны. Никто и близко не хочет сюда подходить.

В западной части комплекса ближе к середине рядком стояли большие металлические цилиндры. Указав на них, Мэри-Грейс пояснила:

— Это экстракционная установка номер два. Бихлоронилен сбрасывался в качестве побочного продукта производства и хранился в этих контейнерах. Часть забирали для соответствующей утилизации, а все остальное вывозили в ближайший лес на дальней границе территории комплекса и просто сбрасывали в овраг.

— Овраг Проктора?

— Да. Мистер Проктор был ответственным за утилизацию. Он умер от рака, до того как мы успели вызвать его в суд. — Они прошли еще двадцать ярдов вдоль забора. — Отсюда это не видно, но в лесах есть три оврага, и они просто сбрасывали туда контейнеры, присыпали их землей и грязью. Через какое-то время начались утечки, ведь контейнеры не запечатывались должным образом, и химикалии просочились в почву. Это продолжалось долгие годы: тонны бихлоронилена, картоликса, аклара и других веществ, признанных канцерогенами. Если доверять мнению наших экспертов, а присяжные, несомненно, так и поступили, яд попал в водоносные слои почвы, из которых Баумор выкачивает воду.

В этот момент на мототележке для гольфа с другой стороны забора к ним приблизилась охрана. Два охранника-тяжеловеса, вооруженных огнестрельным оружием, остановились и пристально смотрели на них.

— Просто не обращайте внимания, — прошептала Мэри-Грейс.

— Что вы ищете? — спросил один из охранников.

— Мы находимся по другую сторону забора, — заметила она.

— Что вы ищете? — повторил он.

— Я Мэри-Грейс Пейтон, одна из юристов по делу. А вы, ребята, отправляйтесь дальше.

Оба тут же кивнули и медленно отъехали.

Она бросила взгляд на часы.

— Мне пора идти.

— Мы можем встретиться еще раз?

— Посмотрим. Обещать не могу. Сейчас у меня очень напряженный период.

Они добрались на машине до церкви Пайн-Гроув и попрощались. Когда Шепард уехал, Мэри-Грейс пошла к трейлеру Дженет, миновав по пути три дома. Бетт находилась на работе, так что дома было очень тихо. Около часа Мэри-Грейс просидела со своей клиенткой под маленьким деревцем, распивая лимонад в бутылках. Никаких слез и носовых платков, а лишь девчачьи разговоры о жизни, семье и последних четырех месяцах, проведенных в этом ужасном зале суда.