Фотограф - Татьяна Тиховская

Первое время Ален боялся оставлять Тиберта с Гастоном наедине. Но Гастон не только не враждовал с Тибертом, а даже по собственной инициативе принял над ним шефство.

Их дружба выходила далеко за рамки взаимной терпимости и крепла с каждым днем. Они частенько спали в обнимку. А когда Ален наполнял кошачью мисочку кормом, Гастон терпеливо ожидал, пока насытится этот обжора, и только после этого доедал остатки пищи. Да и то скорее по той причине, что считал своим долгом вылизать миску дочиста.

Обычно возня животных умиляла Алена. Частенько он хватался за фотокамеру, чтобы подловить особенно уморительный момент их возни. Но только не сегодня.

Сегодня же он, даже не раздевшись, разложил на столе газету и перечитал статью от точки до точки. Газета поместила и фотографию с места событий. Даже если учесть, что газетные клише делают детали плохо различимыми, зрелище было жуткое.

Ален долго смотрел на фотографию, пытаясь избавиться от мрачного оцепенения. Затем без определенной цели вырвал из газетного листа фото и положил его в комод, где у него хранились фотографии, которые он по укоренившейся привычке не выбрасывал: а вдруг пригодятся для написания картин!

Работать сегодня Ален точно не мог. Мысли блуждали вокруг произошедшей трагедии. Прислушался к себе, попытался разобраться в своих чувствах. Торжества он не испытывал. Особой печали, впрочем, тоже. Не испытывал Ален и мистического страха, так как ему не приходило на ум, что это лишь первая сцена грядущей драмы.

Пока еще не приходило. Пока.

На трагедии у парижан короткая память, и спустя пару дней интерес к происшедшему начал угасать. Это естественно, ведь если бы человек переживал за всех погибших в такой же мере, как о самых близких, люди никогда не выходили бы из меланхоличного ступора.

Алена в связи со смертью Жожо волновал единственный вопрос: как ему вести себя с Одеттой. Именно сейчас, оправдывался он перед самим собой, больше, чем когда бы то ни было, я должен ринуться ей на помощь.

Оди сама подсказала ответ, едва увидела Алена: она бросилась к нему в объятия и разрыдалась. Ей хотелось бесконечно говорить об умершем, о его такой бессмысленной смерти, о своих чувствах. Оди готова была проводить долгие часы в воспоминаниях. И даже когда она молчала, мысленно обращаясь в прошлое, Ален был подле нее.

Одним словом, при мертвом Жожо он продолжал играть ту же роль, что и при живом.

Но Ален с этим безропотно мирился. Тем более, что Оди сейчас осталась совсем одна – Жюли разорвала с кафе ангажемент, съехала в роскошную снятую для нее квартиру и якобы всерьез собиралась с князем покинуть Париж. С Оди она не всегда удосуживалась поздороваться, не то что утешить.

Но… «Кто в беде покинул друга, сам узнает горечь бед ^[19]». И для Жюли настанет день, когда ее так тщательно взлелеянный в мечтах мирок рухнет, похоронив ее под обломками.

Жизнь в кафе вошла в нормальную колею. Ален продолжал заниматься фотографией – и у него уже скопилось порядочное количество очень удачных кадров. Ему даже предложили сделать несколько снимков для выставки фотографий «Париж», только он сомневался в своих силах. На что владелец кафе, не забывая о собственной выгоде, предложил Алену для пробы выставить небольшую коллекцию прямо в его здании.

На место Жожо хозяин переманил талантливого паренька из третьеразрядного кабаре. Эйра Пайн продолжал все также держать в напряжении зрителей. Жюли в программе заменили жонглером. Оди после небольшого перерыва возобновила свои выступления. Казалось, ничто не предвещало никакой драмы.

Как-то в кафе после небольшого перерыва зашла Полин. Зашла – и не садилась за свой столик, а явно искала кого-то глазами. Увидев Алена, с улыбкой направилась прямо к нему.

Что-то в ней неуловимо изменилось. Исчезла обычная обреченность, быть может. Взгляд стал открытый, уверенный.

– Вы перестали бывать у нас. Мне жаль, – искренне признался Ален. Ему в самом деле не хватало Полин. Она, пожалуй, была единственной женщиной, с которой он мог откровенно поговорить. Полин в ответ улыбнулась ему открытой доброжелательной улыбкой:

– А жалеть меня не надо. Я в Париже пробуду до тепла – и уеду с дочкой в деревню. Там мне старенькая тетушка оставила свой дом и наследство. Наследство крошечное, но нам с дочкой хватит. Так что у нас все хорошо. А зашла я, чтобы пожелать Вам счастья и успеха. Поверьте! Вы необыкновенный фотограф!

Полин была одна из немногих знакомых, веривших в талант Алена. Не исключено, что именно в этот момент Ален принял окончательное решение всерьез готовиться к фотовыставке.