Остров проклятых - Деннис Лихэйн

— В виде исключения, ради приставов, мы можем нарушить правило конфиденциальности.

Она кивнула, хотя было видно, что она не в восторге от такого решения.

— Мы говорили о том, как сдерживать свою ярость. В последнее время у нас было несколько случаев неподобающих вспышек.

— А именно?

— Шум-крики, выяснения отношений и тому подобное. Ничего экстраординарного, так, небольшие стычки, связанные, вероятно, с недавней тепловой волной. Так что вчера мы обсуждали подобающие и неподобающие способы проявления беспокойства и недовольства.

— У мисс Соландо в последнее время были приступы ярости?

— У Рейчел? Нет. Только в дождь приходила в возбуждение. И вчера на терапии об этом говорила. «Я слышу дождь. Я слышу дождь. Его еще нет, но скоро пойдет. А что будет с едой?»

— С едой?

Марино загасила сигарету и покивала:

— Рейчел раздражала кормежка. Она постоянно жаловалась.

— По делу? — спросил Тедди.

Марино вовремя заморозила полуулыбку и опустила взгляд.

— Кто-то, возможно, согласится с такой точкой зрения. Мы не оцениваем мнения и мотивы в моральных категориях «хорошо» или «плохо».

Тедди понимающе кивнул.

— Вчерашнюю групповую терапию вел доктор Шин. Он здесь присутствует?

Никто не отозвался. Несколько мужчин затушили свои сигареты в пепельницах, стоявших между стульями.

В конце концов Коули сказал:

— Доктор Шин уехал сегодня на утреннем пароме. На том самом, которым вы потом приехали.

— Почему?

— Плановый отпуск.

— Но нам надо с ним поговорить.

— У меня есть его обзоры групповых занятий. С комментариями, — сказал Коули. — Вчера в десять вечера он ушел из главного корпуса к себе. А поутру уехал. Его отпуск давно планировался и все время откладывался. Мы не видели причины его задерживать.

Тедди обратился к Макферсону:

— С вашего одобрения?

Тот кивком подтвердил.

— Объявлена строгая изоляция в связи с побегом, — сказал Тедди. — Как вы могли позволить кому-то покинуть территорию?

— Мы проверили, где он находился прошлой ночью, — сказал Макферсон. — Мы все взвесили и не нашли причин, чтобы его задерживать.

— Он врач, — подчеркнул Коули.

— Мать честная, — тихо выдохнул Тедди. Грубейшее нарушение предписаний, установленных для всех учреждений пенитенциарной системы, а все ведут себя так, будто ничего не произошло.

— Куда он уехал?

— Простите?

— Вы сказали, что он уехал в отпуск. Куда именно?

Коули, припоминая, поднял глаза к потолку.

— Нью-Йорк, по-моему. Там его семья. Парк-авеню.

— Мне нужен его номер телефона, — сказал Тедди.

— Я не понимаю зачем…

— Доктор, — перебил его Тедди, — мне нужен номер телефона.

— Вы его получите, пристав. — Коули смотрел в потолок. — Что-нибудь еще?

— Да уж, — сказал Тедди.

Коули опустил взгляд на пристава.

— Телефон, — сказал Тедди.

Из телефонной трубки на посту медицинской сестры раздавалось тихое шипение. За стеклом было еще четыре аппарата, но, когда доступ к ним открыли, результат оказался таким же.

Тедди и доктор Коули отправились к центральному коммутатору на первом этаже главного больничного корпуса. Оператор поднял глаза, когда они вошли в дверь. Гарнитура висела у него на шее.

— Сэр, — обратился он к главврачу, — связи нет. Даже по радио.

— Погода вроде ничего.

Оператор пожал плечами:

— Я пытаюсь прорваться. Проблема не в том, какая погода у нас, а в том, что творится на материке.

— Продолжайте, — сказал Коули. — Если связь восстановится, дайте мне знать. Этому джентльмену надо сделать важный звонок.

Оператор кивнул и, отвернувшись, надел наушники.

Воздух за окном напоминал задержанное дыхание.

— Что произойдет, если вы не появитесь в положенное время? — поинтересовался Коули.

— В головном офисе? — уточнил Тедди. — Сообщат об этом в вечернем докладе. А если не появлюсь в течение сорока восьми часов, все задергаются.

Коули понимающе кивнул.

— Может, к тому времени все закончится.

— Закончится? — удивился Тедди. — Еще ничего не началось.

Коули передернул плечами и направился к железной двери.

— Часов в девять я собираюсь пропустить стаканчик и выкурить сигару-другую. Можете заглянуть ко мне домой вместе со своим партнером.

— Вот как, — сказал Тедди. — Значит, мы сможем поговорить?

Коули притормозил и развернулся в его сторону. Темные деревья за окном раскачивались и шелестели листвой.

— А чем мы, пристав, занимаемся?

Чак и Тедди шли по территории в сгустившихся сумерках, физически ощущая, как надвигающийся шторм накапливает в себе духоту, словно природа забеременела и ее все больше распирает.

— Чушь какая-то, — сказал Тедди.

— Угу.

— Товар с гнильцой.

— Как баптист говорю тебе «аминь, брат».

— По поводу, брат?

— Да всей этой болтовни. Я год проработал в Миссисипи.

— Да ну?

— Аминь, брат.

Тедди стрельнул у него еще одну сигаретку и закурил.

— Позвонил в головной офис? — спросил Чак.

Тедди мотнул головой.

— Нет телефонной связи. — Он махнул в сторону неба. — Штормовой фронт.

Чак выплюнул табачную крошку.

— Штормовой фронт? Где?

— В воздухе, не чуешь? — сказал Тедди. — Хотя чтобы вырубился центрком…

— Центрком, — хмыкнул Чак. — Ты дембельнулся или все еще ждешь соответствующие бумаги?

— Коммутатор, — поправился Тедди, отмахнувшись сигаретой. — Называй как хочешь. Радиосвязи, кстати, тоже нет.

— Чего-чего? — У Чака округлились глаза. — И радиосвязи? У них нет и радиосвязи, босс?

Тедди кивком подтвердил.

— Мы заперты на острове, где разыскивается женщина, бежавшая из запертой палаты…

— …миновавшая четыре поста с охраной…

— …и комнату, где куча санитаров резались в покер.

— Перемахнула через трехметровую каменную стену…

— …поверх которой протянута проволока под током.