Посылка - Себастьян Фитцек

Сама того не осознавая, Эмма сделала шаг назад. Самсон, который почувствовал ее напряжение, поднялся рядом с ней и навострил уши.

– Не волнуйтесь, меня не уволили, ничего такого. Это хорошие новости для меня, Найи и Энгина.

– Найя – это ваша жена? – спросила Эмма.

– Правильно, я как-то показывал вам ее фотографию. А что до Энгина – пока есть только снимок УЗИ.

Холодный ветер, ворвавшийся через дверь, начал трепать полы Эмминого халата. Ее била дрожь.

– Ваша жена… беременна?

Слово казалось таким тяжелым, что она с трудом произнесла его.

Беременна.

Комбинация из девяти букв, которые приобретали сегодня совсем другое значение, чем полгода назад.

Тогда, до той ночи, это слово означало мечту, будущее, было символом радости и просто смысла жизни. Сегодня оно описывало открытую рану, потерянное счастье и, произнесенное шепотом, звучало как «никогда» или «умер».

Салим, который ошибочно интерпретировал откровенную растерянность Эммы как молчаливую радость, улыбался во весь рот.

– Да. На шестом месяце, – засмеялся Салим. – У нее уже вот такой живот. – Последовало соответствующее движение рукой. – Административная должность тут как нельзя кстати. Зарплата выше, единственное, что огорчает, – мы с вами больше не будем видеться. Вы были всегда очень добры ко мне.

– Какая радость, – все, что сумела почти беззвучно выдавить из себя Эмма, и теперь ей было стыдно. Раньше она с воодушевлением воспринимала любое сообщение о прибавлении в кругу знакомых. Даже когда друзья начали спрашивать, почему она так затянула с этим и все ли в порядке. Ни разу она не позавидовала и не озлобилась из-за того, что у них с Филиппом никак не получалось.

В отличие от матери, которая постоянно приходила в ярость, когда другие восхищенно рассказывали о своем материнском счастье. Неожиданный выкидыш, когда Эмме было шесть лет, изменил ее. После этого ее мать уже не смогла забеременеть.

А сейчас?

Сейчас настало время, когда Эмма неожиданно поняла озлобленность своей матери.

Плодиться? Отвратительно!

Эмма стала другой. Женщиной с натертой почти до ран вагиной, женщиной, которой знакомы вкус латекса и ощущение вибрирующего лезвия на бритой голове. Женщиной, которая знает, что одно-единственное судьбоносное событие может изменить все чувства или вообще убить их.

«Были добры ко мне».

Она вспомнила последние слова Салима, и тут ей кое-что пришло в голову.

– Подождите, пожалуйста, минутку.

– Нет, пожалуйста, не надо. Это не обязательно, правда! – крикнул ей вслед Салим, который понял, что она задумала, когда велела Самсону ждать ее у порога.

И сторожить почтальона.

В гостиной Эмма заметила, что держит маленький сверток у груди, видимо, она все же взяла его у Салима из рук.

«Проклятье. Теперь это в доме».

Эмма положила сверток рядом с ноутбуком на стол, который стоял у окна лицом к внутреннему садику, и открыла верхний ящик. Поискала портмоне, в котором надеялась обнаружить немного мелочи на чаевые, чтобы дать на прощание верному Салиму.

Кошелек отыскался в дальнем углу ящика, так что Эмме пришлось сначала вытащить кое-какие бумаги, которые мешались.

Письмо от страховой, счета, непрочитанные открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления, рекламные брошюры со стиральными машинами и…

Эмма застыла с рекламным флаером в руке.

Хотела отвести взгляд от глянцевой фотографии.

Зрррррррр.

В голове у нее зажужжало. Все громче. Она почувствовала вибрацию на коже головы и зуд. Она хотела почесаться, но не могла, как не могла разжать тиски и преодолеть силу, которая удерживала ее голову в этом положении и заставляла пялиться на листок.

Филипп снял все зеркала в доме, чтобы вид ее «прически» постоянно на напоминал Эмме о той ночи. Все ножницы и электробритвы были вынесены из ванной комнаты.

Но о рекламном газетном вкладыше он не подумал.

Ручной аппарат с лезвиями из нержавеющей стали. Всего 49,90 €. С функцией для стрижки волос. Сэкономьте на парикмахере!

Эмма услышала легкий щелчок, который всегда предвещал начало кошмарных видений, непосредственно перед падением в душевную пропасть.

Она закрыла глаза и упала на пол, провалившись в крысиное гнездо своих воспоминаний.