Двенадцатая карта - Джеффри Дивер

Было раннее утро среды, осенний воздух – свеж и прозрачен, как кубики подтаявшего льда.

Женева навестила отца в больнице и теперь направлялась в школу. Доклад по «Возвращению в Гарлем» был готов; книга оказалась не такой уж и страшной (хотя она все равно предпочла бы Октавию Батлер; черт возьми, вот кто настоящая мастерица писать!), и Женева осталась довольна своим докладом.

А что самое приятное, писала она его в лаборатории мистера Райма, на компьютере, которым ее научил пользоваться Том. В школе на те немногие из компьютеров, что еще работали, приходилось выжидать длинную очередь, да и посидеть выходило не больше пятнадцати минут за раз, не говоря уже о том, чтобы написать целый доклад. На компьютере у мистера Райма, чтобы найти нужную информацию, провести углубленный поиск, требовалось лишь минимизировать окно текстового редактора и вызвать браузер. Просто чудо! Доклад, на который, как правило, уходило два дня, был сделан за считанные часы.

Она направилась через улицу, собираясь пройти напрямик через двор одной из начальных школ. От ограждения вокруг школьной территории на посеревший асфальт падала сетчатая тень. Худышка Женева легко проскользнула сквозь приоткрытые створки ворот – щель достаточной ширины, чтобы пропустить подростка с баскетбольным мячом. Но час был ранний, и двор пустовал.

Женева успела углубиться во двор футов на десять, когда из-за ограждения ее окликнули:

– Йо, подруга!

Она обернулась.

Лакиша стояла на тротуаре в зеленых облегающих брюках, длинной блузке оранжевого цвета, туго обтягивающей бюст, с плеча свисала школьная сумка, бижутерия и косички поблескивали на солнце. На лице застыло то же мрачное выражение, которое поразило Женеву еще на прошлой неделе, когда эта бешеная Фрейзир пыталась убить ее и отца.

– Привет, подруга, где пропадала?

Киш с сомнением глянула на щель между створками: ей ни за что не пролезть.

– Выходи сюда.

– Давай встретимся в школе.

– Не. Надо поболтать с глазу на глаз.

Женева заколебалась. Судя по лицу Киш, дело действительно важное. Медленно, бок о бок, они пошли по тротуару.

– Киш, где ты была? – Женева нахмурилась. – Прогуливала уроки?

– Да что-то мне нездоровится.

– Месячные?

– Нет, дело не в этом. Маман написала записку в школу. – Лакиша огляделась по сторонам. – А что за тип тогда с тобой был?

Женева хотела было соврать, но с губ сорвалось:

– Мой отец.

– Не может быть!

– Да, отвечаю, – подтвердила Женева.

– Он же от вас в Чикаго свинтил, так ты вроде бы говорила.

– Мать меня обманула. Он сидел. Освободился пару месяцев назад, приперся меня искать.

– А где он сейчас?

– В больнице. Его ранили.

– Тяжело?

– Ага. Но он поправится.

– И как у вас с ним? Все пучком?

– Может, вроде того. Я его едва знаю.

– Во прикол! У тебя, наверно, крышу снесло, когда он нарисовался?

– Да уж, и не говори.

Ее увесистая подруга наконец замедлила шаг, остановилась. Женева заметила, как та прячет глаза. Ее рука исчезла в сумочке, что-то нащупала. Пауза.

– Что такое? – спросила Женева.

– А вот, – выдохнула Лакиша, выдернув из сумочки руку и резко выбросив ее в сторону Женевы. Ее пальцы с ногтями в акриловых черно-белых квадратиках сжимали нашейную серебряную цепочку с сердечком.

– Но это ведь… – начала Женева.

– Твой подарок на мой день рождения – все верно.

– И ты хочешь его вернуть?

– Я не могу его у себя оставить, Жен. По-любому тебе будут нужны бабки, ты сможешь ее заложить.

– Подруга, хорош глупить. Невесть какая драгоценность.

Глаза Киш – лучшее украшение на ее лице – наполнились слезами. Она уронила руку.

– Я съезжаю на следующей неделе.

– Уезжаешь? Куда?

– БК.

– В Бруклин? Всей семьей? Вместе с двойняшками?

– Нет, они остаются. Семья никуда не едет. – Ее взгляд метался по тротуару.

– Киш, да в чем дело?

– Сейчас расскажу, случилось тут кое-что.

– Только без драмы, подруга, – бросила ей Женева. – О чем ты вообще?

– О Кевине, – тихим голосом продолжила Лакиша.

– Кевин Чини?

Киш кивнула.

– Прости, подруга. Мы с ним спим. У него есть местечко, куда он перебирается. Я переезжаю к нему.

Несколько секунд Женева стояла молча.

– Это с ним ты разговаривала, когда я звонила на прошлой неделе? – наконец выдавила она.

Лакиша кивнула.

– Слушай, я такого не хотела, все случилось само собой. Ты пойми. У нас с ним всерьез. Со мной ничего похожего еще не было. Я знаю, ты по нему сохнешь… все время о нем говоришь, заглядываешься каждый день. И как ты прибалдела в тот раз, когда он тебя проводил. Я все знала, но все равно перебежала тебе дорогу. Ах, подруга, я вся извелась, пока думала, как тебе рассказать.

У Женевы похолодело внутри, но не из-за глупого увлечения Кевином, которое испарилось, когда он показал свою истинную сущность перед контрольной по алгебре. Она спросила:

– Ты беременна, да?

«Что-то мне нездоровится…»

Киш повесила голову, уставилась на болтающуюся в руке цепочку.

Женева на секунду прикрыла глаза, затем спросила:

– Какой срок?

– Два месяца.

– Запишись к доктору. Мы вместе пойдем на прием. Я…

Ее подруга насупила брови.

– Зачем? Я ведь не собиралась его захомутать. Он сразу сказал, что будет предохраняться, если мне так надо. Но он правда хочет от меня ребенка, говорит, это будет частичка нас обоих.

– Киш, он тебе дуру гонит. Просто использует тебя.

Подруга сверкнула на нее глазами.

– Это жестоко.

– Киш, он что-то из тебя выуживает.

Что ему от нее надо? Не оценки, уж точно, – не тот случай. Деньги, наверное. В школе ни для кого не секрет, что Киш подрабатывает сразу на двух работах и откладывает сбережения. Родители тоже при деле: мать несколько лет на почтовой службе, у отца работенка на «Си-би-эс», а вечерами он на смене в гостинице «Шератон». Брат опять же работает. Кевин положил глаз на весь их семейный доход.