Дорогая Мэгги - Бренда Новак

Горный байкер. Может, полиция велела ему ничего не рассказывать.

Закман. Я в этом не сомневаюсь.

Горный байкер. Но ты репортер, и тебя это не останавливает, так?

Закман. Выяснить правду – моя работа.

Горный байкер. А если есть серьезная причина держать тебя в неведении?

Закман. Не уверена, что я бы на это купилась. Иногда полиция пытается манипулировать СМИ, просто чтобы лучше выглядеть в глазах общества.

Горный байкер. Думаю, наши мнения по этому поводу разнятся. Ты попозже напишешь мне?

Закман. Если хочешь.

Горный байкер. Хочу. Ты работаешь сегодня вечером?

Закман. Да, с десяти.

Горный байкер. Тогда выходи в Сеть часов в семь, и я устрою тебе виртуальное свидание.

Закман. Как это?

Горный байкер. Увидишь (я надеюсь). По дороге придумаю[6].

Мэгги напечатала LOL[7]и, поддразнивая, прибавила, что будет сама за себя платить.

На время визита к Аткинсону Мэгги собиралась оставить Зака с пожилой соседкой, которая обычно за ним приглядывала. Но у миссис Грубер что-то случилось с зубным протезом, и она уехала к дантисту, так что Мэгги решила взять сына с собой. Возможно, это даже станет для нее дополнительным преимуществом. Зак понесет коробку с пончиками, а она – поднос с кофе и горячим шоколадом. А кроме того, ей просто нравилось брать его с собой.

Она припарковалась под высокими густыми деревьями, которые покрывали большую часть Тридцать шестой авеню, выключила приемник полицейской волны и оглядела дом Аткинсона. Она всегда восхищалась им. По современным стандартам он не был особенно велик, но в нем определенно чувствовался класс. Маленький, отдельно стоящий гараж, ухоженный кустарник, множество цветов и раскидистых деревьев, свежий слой краски на всем, включая забор. Мэгги подумала, что ей хотелось бы жить по соседству, если она когда-нибудь сможет себе это позволить. Покупая здесь дома, люди оставались надолго. Они косили свои лужайки, водили семейные автомобили и не забывали махать вслед соседям.

– Можно мне еще? – спросил Зак, приподнимая крышку коробки с пончиками, пока Мэгги заводила машину.

Все личико и ручки у него уже были в шоколадной глазури. Мэгги посмотрела на его пока еще относительно чистую рубашку и решила испытывать судьбу:

– Приятель, с тебя уже достаточно.

Она вытащила носовой платок из отделения для перчаток и постаралась отчистить Зака способом, который использовала еще ее бабушка, – «поплюй и потри». Терпения Зака хватило ненадолго, он стал так усиленно вертеться, что Мэгги отказалась от дальнейших попыток.

– Ладно, пошли, – в конце концов сказала она.

* * *

Высокая и гибкая Мэри Энн Аткинсон вышла открывать дверь в одном халате, но выглядела она так, словно был еще разгар вечера, а не раннее утро. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад, она уже успела подкрасить ресницы, а карие глаза подвести фиолетовыми тенями.

– Привет, Мэгги. Лоуэлл сказал, что ты сегодня не дежуришь.

– Он так сказал?

– Да. Хочешь зайти?

Мэгги помедлила. Ее очень занимал вопрос, как Лоуэлл мог узнать, что она собирается к нему. Она репортер, и он избегал ее вопросов. Может, конечно, он просто предположил это, но было несколько странно, что он так точно определил день.

– Как Лоуэлл узнал, что я собираюсь приехать? – спросила она.

Мэри Энн улыбнулась:

– А ты не звонила ему?

– Нет. Он дома?

– К сожалению, нет, но это не причина позволить этим пончикам пропасть зря. – Она отошла от двери. – Зайдешь?

– Конечно. Зак с удовольствием повидается с Кэйти. С нашего пикника прошел уже почти год.

Кэйти, пятилетняя дочка Мэри Энн, застенчиво смотрела на гостей через решетку внутреннего балкончика, пока Мэри Энн впускала их в дом. Мэри Энн позвала ее вниз и провела Мэгги с Заком на застекленную веранду через уютную гостиную, отделанную в коричневых и зеленых тонах, где спал в электрокачелях ее шестимесячный сын. Они уселись за металлический столик на обитые тканью сиденья, Кэйти держалась позади и опасливо поглядывала на Зака. Ее осторожность, однако, мгновенно улетучилась, когда Зак заметил ее трехколесный велосипед и уселся на него.

Мэри Энн прервала возмущенные крики дочери и нашла для Зака меньшую игрушку, на которой можно было ездить. Они с Мэгги стали смотреть, как дети играют во внутреннем дворике, выложенном плиткой.

– Правда, погода замечательная? – спросила Мэри Энн. – Люблю это время года.

– Похоже, лето будет жарким, – ответила Мэгги.

– В Сакраменто жара каждое лето.

– Я заметила.

– Ты уже купила кондиционер? Помню, прошлое лето ты провела без него.

– Я решила сэкономить две тысячи баксов и купила вентилятор.

Мэри Энн засмеялась:

– Лучше бы ты сэкономила двадцать баксов, которые потратила на вентилятор, потому что всего через две недели от него уже не будет пользы.

– Даже после покупки кондиционера я буду надеяться на открытые по ночам окна и вентилятор, иначе счета за электричество взлетят до небес. По крайней мере по ночам, которые я провожу дома.

– Тогда ты храбрее меня. Я запираю все окна и двери после убийства Риттер.

Мэгги поставила чуть поодаль детские чашки с горячим шоколадом, чтобы они остыли, и взяла с картонного подноса, предназначенного для Мэри Энн, старбаксовский[8]пластиковый стакан. После чего открыта пончики.

– Не позволяй себя запугать. Большинство убийств совершаются другом семьи или родственником, так что, пока кто-нибудь из твоих близких не сойдет с катушек, ты в безопасности. – Мэгги взяла шоколадный пончик и откинулась на спинку стула. – В случае Сары Риттер это ее муж, я думаю. Наверное, она собиралась подать на развод, или что-то подобное, а он взвился под небеса и ударил ее кухонным ножом. Мэри Энн взяла себе пончик с кленовой глазурью.

– Вот только убили ее не кухонным ножом. Оружие убийства было более острым и бороздки другие. Больше похоже на охотничий нож.

Мэгги, только откусившая от пончика, чуть не подавилась.

– Что-что? – переспросила она, закашлявшись. Мэри Энн украдкой глянула на дочку и отпила кофе.