Убить Горби - Юрий Костин

Николай Николаевич назначил встречу немедленно, в сквере на площади Ногина, у памятника героям Плевны. Он оказался среднего роста и возраста. Одет в черный плащ, из-под которого выглядывал темно-синий костюм, безукоризненно чистая рубашка и удачно сочетающийся с ней галстук – все явно заграничного производства.

– Ну что же, добрый день, товарищ Семенов, – Николай Николаевич протянул Павлу руку.

– Здрасти… – промямлил Пашка.

– Павел Васильевич, – Николай Николаевич жестом предложил присесть на скамейку. – Хоть на дворе и первое апреля, от шуток мы воздержимся. Я представляю Комитет Государственной Безопасности.

Павел почувствовал, как челюсти свело судорогой.

– Есть мнение, – продолжил НН, – что мы могли бы поработать вместе. Работа у нас ответственная, но интересная, творческая. Опять же связана с поездками, в том числе за рубеж. Как вы к этому относитесь?

Павел уже собрался ответить и даже подался вперед, но собеседник, похоже, в этом не нуждался:

– При первом приближении вы нам подходите. Конечно, я не настаиваю на немедленном ответе. Но если вы не отказываетесь продолжать разговор, прошу вас подписать один документик. – Николай Николаевич протянул Павлу небольшой листок неплотной бумаги с машинописным текстом о неприятностях, которые могут последовать вслед за разглашением содержания предстоящего разговора.

Павла захватила непривычная игра. Заинтригованный, он подписал бумагу.

Протянув «документик» собеседнику, Павел отметил, что внешне Николай Николаевич походит на Коровьева-Фагота из булгаковского «Мастера», находящегося на очередном пике всенародной любви.

«Только пенсне нет и одет прилично»…

Павел поймал на себе неприятно пристальный взгляд. Ему показалось, что чекист прочел его мысли.

– Павел Васильевич, – спокойно поинтересовался «Коровьев» из КГБ. – Вы техникой увлекаетесь?

– В какой-то степени.

– Дискотеки в институте проводите… У вас там рок-группа, кажется, есть? Это не совсем хорошо. Сами понимаете, музыка – оружие, посильнее танков и ракет будет. Ну, это простительно по молодости. Как с техникой у вас? Усилители, колонки, надеюсь, фирменные?

Павел категорически отказывался верить, что представитель госбезопасности обсуждает с ним не спецзадание, а «аппарат» их группы.

– Ну, нормально, синтезатор купили….

– Купили у спекулянта возле магазина на Шаболовке. Зовется ваш синтезатор «Ямахой» и может сам играть музыку.

– Точно, – отозвался Павел растерянно и заметил разочарование в глазах Николая Николаевича.

– Знаешь что-нибудь про вычислительные машины с музыкальными компьютерными программами? – вдруг перешел на «ты» НН.

– Не слышал.

– Подумай. Может, что читал в «Ровеснике» или «Науке и жизни»?

– Нет, точно нет.

– Очень мне это жаль.

Павлу показалось, что Николай Николаевич сейчас встанет со скамейки и, не прощаясь, навсегда уйдет из его жизни. Но тот стряхнул пылинку с плаща, а вместе с этим переменилось его настроение. Он дружелюбно улыбнулся Павлу как старому знакомому и, опять обращаясь к нему на «вы», стал рассказывать.

– Вот вы, Павел Васильевич, говорите, не слышали про вычислительные машины, они же компьютеры, пишущие и играющие музыку за человека. А между тем, в Америке каждый школьник прекрасно понимает, что прогресс без техники будущего невозможен. Поэтому даже музыкальные вычислительные машины имеют собственную миссию. Вот, к примеру, есть в Соединенных Штатах такой популярный кинофильм – «Звездные войны». Как думаете, какая у него миссия?

– Я не смотрел этот фильм, извините.

– Это «пятерка»! – обрадовался Николай Николаевич. – Правильно, нечего смотреть буржуазную чушь. – Он опять стал серьезен и снова, то «тыкая», то «выкая», сделал Павлу внушение: – Тебе со мной не надо бы хитрить. Я понимаю, у вас в институте не принято вслух обсуждать, чем вы там все занимаетесь в свободное от учебы и комсомольской работы время. Но мне, Павел Васильевич, вы можете говорить все, как есть, потому что у нас времени нет.

«Видно, тактика у них такая – ни с того, ни с сего переходить с«ты»на «вы» и наоборот, – подумал Павел. – Для чего это, интересно? Чтобы держать собеседника в напряжении?».

Тем не менее, надо было отвечать. Ему нечего было скрывать и бояться: это кино он и правда не смотрел:

– Простите, но я действительно не видел «Звездных войн», – сказал Павел. – Читал кое-что, конечно, картинки были в журналах. Робот там ходит железный, сруками. И еще маленький какой-то на ножках… Или колесиках? Кроме того, доктрина Рейгана у всех на слуху… К тому же, – Павел окончательно вернул себе привычную самоуверенность, – не каждый же день встречаешься с сотрудником КГБ.

Николай Николаевич не дал ему насладиться собственным остроумием и превосходством перед собеседником по степени начитанности.

– Ага, – продолжил тот легендарную цитату из «Мастера и Маргариты». – Если бы каждый день – это было бы приятно. Азазелло так ответил Маргарите Николаевне. Отличный роман, правда?

– Хороший.

– Не хороший, а именно отличный. И у Солженицына есть очень хорошие романы. А еще знаешь ли ты, что, помимо тебя, «Голос Америки» в Союзе слушает почитай девяносто процентов студентов? И даже почти что вся сельская молодежь! И вы, товарищи комсомольцы, книги читаете далеко не только те, что рекомендует программа истории партии… И что с того? Если человек умный, он поймет, где истина, а где клевета на наш социалистический строй. А нам без умных парней далеко не уехать. Скажу тебе вот что: если мы друг другу правду не будем говорить, нашей работы не сделаем. Она у нас должна делаться не только холодной головой и горячим сердцем, но и с открытыми миру глазами. Дураки и пустозвоны нам не нужны. И враг способен написать хороший роман или сочинить красивую песню. Тем он для нас вдвойне опасен. Понял меня?

– Понял, но не совсем. Вы считаете, Булгаков враг?

– Мне пора, – вместо ответа отчеканил Николай Николаевич. – Завтра жду вас по этому адресу ровно в одиннадцать часов утра. Спасибо большое за то, что уделили время. – Николай Николаевич протянул Павлу небольшую карточку с адресом и удалился.

Проводив чекиста взглядом, Павел дал себе слово забыть про него навсегда и никуда завтра не ходить.

«Значит, Булгаков для них – враг, да?! – размышлял он, рассекая широким шагом по Варварке. Из чувства бьющего через край протеста он громко запел:

Катим в дилижансе, шухер – впереди кожанки

Вот непруха, это ж надо?

А какой чудесный вечер был!

В петлицах ландышей букетик

У Беллы дамский пистолетик

Который я на Пасху Белле подарил…