Крик - Николя Бёгле

Казалось, он не заметил вошедшего – помутневшие неподвижные глаза смотрели в потолок. Тогда пастор пододвинул к кровати табурет, сел и принялся терпеливо ждать.

– Стало быть, они вам сказали, что я не сегодня завтра умру? – наконец хрипло прошептал заключенный.

Священник смущенно кашлянул.

– Меня зовут отец Александр Финн. Врач сообщил мне, что ваше тело быстро слабеет в последние дни. Да, скоро вы предстанете перед Господом, но пока у вас есть время покаяться и попросить прощения.

Дэвисберри растянул рот в улыбке.

– Что вас развеселило? – опешил пастор.

– Предвкушаю благодарность Господню.

Священник нервно облизнул тонкие губы.

– Вы убили шестьдесят человек, когда взорвали Соуденские рудники. Погибли невинные мужчины и женщины, сотрудники научного центра и простые посетители музея…

– Ничтожные побочные потери, по сравнению с тем, что мне удалось таким образом спасти.

– И что же вы спасли?

– Вас, Бога, церковь, религию, человечество!

– Убив невинных? – Пастор двумя руками вцепился в Библию.

Бывший бизнесмен покачал головой.

– На полную исповедь не рассчитывайте, но одно признание я сделаю, – сказал он. – Всю свою жизнь я трудился во славу христианской веры, потратил целое состояние, чтобы доказать атеистам, как они ошибаются. Хотел убедить их, что священные книги глаголят правду – душа человеческая обретет спасение и вечную жизнь лишь благодаря вере в Господа. Я мечтал о том, что религия утвердится в обществе как истина в последней инстанции и единственная власть. И я все для этого делал, не ведая, что тем самым, наоборот, готовлю ее сокрушительное поражение, своими руками рою человечеству могилу, веду мир к хаосу и упадку.

– Не уверен, что понимаю вас…

– Да и ладно. Господь меня поймет. Он знает, как чудовищно я заблуждался. Однако порой нам дано узреть истину лишь на краю пропасти. Всю дорогу к этой пропасти истина стояла у меня перед глазами, а я был слеп!

Пастор поерзал на табурете и расправил концы фиолетовой столы.

– Позвольте уточнить. О какой истине вы говорите?

Прежде чем ответить, Дэвисберри глубоко задумался.

– Я полагал, что религии нужны доказательства, иначе она потеряет свои позиции в обществе. Думал, если люди будут доподлинно знать, что душа спасется и получит бессмертие лишь благодаря вере в Бога, тогда они посвятят Ему все свои помыслы и будут славить Его каждый день. Я искал научное подтверждение тому, что лишь вера дарует вечную жизнь. Как же я ошибался! В итоге было доказано нечто прямо противоположное: душа бессмертна независимо от веры! Каждая душа! Вот вам истина! Бессмертие души никак не связано с вашими земными убеждениями. Никак!

– Успокойтесь, сын мой… Объясните лучше, что привело вас к такому выводу.

– Из шести пойманных душ – призрачных частиц, фрагменты закодированной памяти которых мне удалось расшифровать, – ни одна не принадлежала верующему человеку. Никто из шестерых при жизни на земле не почитал Бога. Эти мужчины и женщины, как выяснилось из мнемонических отпечатков, были атеистами и не питали ни малейшего уважения к какой бы то ни было религии! – Дэвисберри задохнулся и принялся жадно, с хрипами глотать воздух. Затем он снова надсадно заговорил: – Бессмертие души обеспечено любому, будь он верующий или атеист! Вот эту жестокую правду мне предстояло поведать миру! Вы понимаете, какая бы тогда случилась катастрофа? Зачем верить и вести праведную жизнь, если тебе и так гарантировано вечное блаженство? Зачем Бог, если душа спасется и без Него? Люди решили бы, что больше нет необходимости ни в самодисциплине, ни в смирении, ни в страхе перед Судом Божьим. Что бы они ни делали, о чем бы ни думали на протяжении своих земных лет, смерть не станет для них пределом существования. Только представьте себе, в какой хаос, разврат и анархию погрузилось бы тогда человечество! И виной тому было бы мое открытие, если бы я рассказал о нем всему миру.

Пастор Финн несколько секунд обдумывал услышанное. Не то чтобы он сразу поверил словам умирающего, но они его глубоко взволновали.

– Значит, вы хотите сказать, что убили шестьдесят человек ради того, чтобы защитить… Бога?

– Нет, Он не нуждается в защите. Я хотел защитить человечество. Ради всего человечества я пожертвовал теми людьми. Ради человечества уничтожил результаты исследований, чтобы сохранить тайну. Потому что без религии, без веры в Бога человечество пришло бы к безвластию и вырождению, оно попросту исчезло бы с лица земли давным-давно! Веру необходимо уберечь, люди должны продолжать думать о спасении души и понимать, что земные деяния зачтутся им на Небесах. Ведь они верят в Бога по одной-единственный причине, отец мой.

– Вы имеете в виду желание обрести надежду и смысл? – предположил пастор. – Или любовь?

– Нет, отец мой. Однако я не стану высмеивать вашу наивность… а может быть, лицемерие, кто вас знает. Я и сам долгое время был наивен, но потом прозрел и должен был признать: люди верят в Бога не потому, что это дарит им чувство вселенской любви или радости. Они верят исключительно из страха. – Дэвисберри на мгновение закрыл глаза. – Без страха нет веры. Без опасения исчезнуть навсегда в момент смерти нет нужды принимать религию. Бог становится бесполезным.

Пастор почувствовал, как по его виску медленно ползет капля пота. Он машинально прижал Библию к себе, начал было мысленно читать молитву, но вдруг ощутил дурноту.

– Вы сами не верите в то, что говорите, сын мой. Вы же всю свою жизнь посвятили служению Богу…

Дэвисберри снова слабо улыбнулся, а будь у него силы – расхохотался бы во все горло.

– Ладно, я вам докажу. Прямо сейчас. Я отказываюсь от отпущения грехов. Мне не нужно прощение.

– Но… вы понимаете последствия?

На этих словах сердце умирающего замедлило биение.

– Мне не нужно прощение, – чуть слышно повторил он. – Я знаю, что душа моя будет жить вечно, и не важно, грешная она или праведная…

За всю свою бытность священником пастор Финн впервые испытывал растерянность и сомнения. Смутная улыбка все еще кривила губы Марка Дэвисберри.

– Если вы питаете любовь к роду человеческому, отец мой, никому не говорите о том, что сегодня узнали от меня, иначе станете виновником конца света.

Веки старика закрылись, грудная клетка перестала подниматься и опускаться.

Пастор Финн некоторое время сидел без движения, словно оцепенев от услышанного. Затем постарался совладать с собой и начал осенять крестным знамением голову мертвеца, но не докончил – безвольно уронил руку. Поеживаясь от неприятного ощущения, он постучал в дверь, призывая надзирателя. Тот отпер замок, а потом долго смотрел вслед ступившему за порог священнику, бледному и не сказавшему ни слова.

Божий человек медленно удалялся по коридору, чувствуя на языке горький привкус истины.