Полосатая кошка, пятнистая кошка - Михаил Кречмар

Сегодня зоопарками мира приняты специальные программы — так называемый План сохранения тигра (Tiger Species Survival Plan). В его реализации на территории Северной Америки, например, принимают участие сто сорок девять амурских, пятьдесят пять суматранских и тридцать семь индонезийских тигров. Целью проводимых мероприятий является доведение каждой из содержащихся в неволе подвидовых популяций до минимальной численности в сто пятьдесят особей. Но это лишь капля в море американских тигров. Здесь речь идёт только о «самых из самых» чистокровных, «личная жизнь» которых расписана по календарю; они не имеют другого будущего, кроме как связать свою судьбу с другим таким же, имеющим зарегистрированную родословную тигром.

Однако существует ещё и огромное количество зверей, обитающих вне зоопарков и цирков: в поместьях, на ранчо и даже — в качестве ручных животных — в домах состоятельных американцев. Таких тигров в Америке — внимание! — не меньше двенадцати тысяч! Из них четыре тысячи принадлежат жителям штата нефтяных магнатов, скотоводов и семейства Бушей — Техаса. С этой массой «беспородных» тигров непонятного происхождения Международная ассоциация зоопарков всячески борется и пытается ограничить их размножение, предлагая свои услуги по стерилизации. Но усилия специалистов чаще всего пропадают втуне. Кроме того, представители ассоциации в своём стремлении к чистоте «тигровой расы» не учитывают такой мощнейший фактор, как тигропарки Китая. Там проживает не менее пяти тысяч особей из тех двадцати с лишним тысяч, которые содержатся по миру в различных учреждениях или находятся в частном владении.

Сафари-парки и специализированные видовые парки за пределами России постепенно вытесняют традиционные зоологические сады и зверинцы. Причём происходит это не только на Западе, но и на Востоке, в чём я мог убедиться, посетив два северокитайских специализированных зоопарка — сафари-парк в городе Шэньян, более известном в нашей стране как Мукден, и «Парк тигров» в Харбине.

Одна из основных проблем такого развлекательно-просветительского комплекса — гарантированная изоляция его обитателей от окружающего мира. В Шэньяне этот вопрос решён просто: парк отнесён на довольно значительное расстояние от города. Потом наступает очередь бетонных стен и «электрических пастухов», причём последние, судя по всему, несут основную функцию по ограждению крупных опасных хищников от сообщества Homo sapiens.

Что в парках обращает на себя внимание?

Прежде всего, не вполне удовлетворительные условия содержания зверей. Если в Шэньяне тигры живут хоть и в плохоньком, но настоящем кедровом лесу, то их харбинское местообитание трудно назвать даже прерией — это скорее заброшенный строительный пустырь, и весь ландшафтный дизайн на его территории сводится к наваленным бульдозером кучам земли. Меня, как специалиста по медведям, в обоих случаях удивила плотность их звериного «населения». Эти китайские парки состоят из нескольких изолированных друг от друга вольеров (переходы между ними представляют собой специальные шлюзы с дистанционным управлением), в каждом из которых может содержаться десяток, а то и два зверей. И что интересно: тигры не проявляют друг к другу заметной агрессивности, даже если в середину их группы из специального обрешеченного автомобиля вбрасывают живую утку. На моих глазах таким образом им было скормлено восемь птиц (подобное развлечение устраивается по желанию зрителей и стоит 25 юаней), и ни разу между зверями не возникло конфликтной ситуации. Судя по всему, при избытке пищи тигры вполне способны к мирному сосуществованию. Правда, справедливости ради надо отметить, что в пределах одного вольера живут не очень крупные особи. И в Шэньяне, и в Харбине нас провозили мимо узких загонов наподобие зоопарковских, где на солнышке возлежали огромные аксакалы тигриного и львиного племени. Именно они в дикой природе и составляют костяк пространственной структуры популяции, а значит, и наиболее агрессивны по отношению как к молодняку, так и к сильным конкурентам.

Отдельно стоит упомянуть такую достопримечательность шэньянского парка, как белые тигры. Обычные — рыжие — мне нравятся гораздо больше. Но здесь они содержались только в закрытых вольерах или жили в специально подготовленном ландшафте, где зрители могли наблюдать за ними только из автобуса. В Харбине же кроме плотно зарешеченных площадок есть ещё и открытый пандус, а также смотровой мостик, сооружённый над выкопанным посреди вольера и наполненным водой котлованом (ещё одно сходство с заброшенным строительным пустырём). Возле этого импровизированного пруда, как я мог заметить, постоянно прогуливались семь некрупных тигров. Когда кто-нибудь из зрителей просил «оживить» ситуацию, из спецмашины в пруд выбрасывали утку, которую хищники принимались с упоением вылавливать.

В остальных местах харбинского тигропарка звери попросту лежали и грелись в лучах солнца, не проявляя никакой активности. В шэньянском же комплексе их кормили прямо из зарешеченной форточки автобуса со зрителями, и поэтому, завидев подъезжающий транспорт, полосатые гиганты немедленно поднимались со своих лёжек и начинали с ворчанием крутиться вокруг него.

Со слов служителей, в Шэньянском сафари-парке проживают четыреста двадцать амурских тигров, а в «Парке тигров» в Харбине — более восьмисот.

Кроме чисто развлекательного аспекта содержание тигров в вольерах имеет для китайцев ещё одну, видимо, очень немаловажную сторону. Части тел умерших, а возможно, и отбракованных хищников используются для нужд традиционной медицины, на что указывает очень представительная выставка «тигриных» лекарств, устроенная в музее Харбинского тигропарка.

Естественно, при ежегодной стоимости только пропитания одного тигра в тигропарке в четыре тысячи долларов (и это в Китае, с его очень дешёвыми продовольственными товарами!) встаёт вопрос экономической оправданности их содержания. С этой целью власти Поднебесной хотят разрешить внутреннюю торговлю тигриными органами. Однако агрессивное международное экологическое лобби всячески вмешивается в дела суверенного государства, пытаясь воспрепятствовать рациональному использованию (в лекарственных целях) содержащихся в неволе тигров.

В китайских тигропарках хищники заглядывают в окна автобусов.

Проживание гигантских кошек в городах — вещь далеко не безопасная. Количество несчастных случаев с их участием довольно велико и в хорошо организованных зоопарках. Что же говорить о ситуациях, когда эти суперхищники просто находятся в состоятельных домах как ручные звери?

31 июля 2001 года в американском штате Флорида тигр, неожиданно вырвавшись из клетки, до смерти загрыз служащего зоопарка Savage Kingdom. Сообщается, что сорокадевятилетний мужчина вошёл в вольер для проведения ремонта, когда двухсотпятидесятикилограммовый амурский тигр выскочил наружу сквозь прутья заграждения. Мужчина скончался моментально от травм шеи и головы. Зверя застрелил охранник парка.

13 февраля 2003 года стало поистине несчастливым числом для Кадзухидэ Сакано в зоопарке Асикава на острове Хоккайдо (Япония). Амурский тигр напал на смотрителя парка и нанёс ему серьёзные увечья. Пятидесятисемилет-ний Сакано проработал с животными около двадцати лет и имел огромный опыт общения с ними, что не уберегло его от ранений.