Полосатая кошка, пятнистая кошка - Михаил Кречмар

Умение метко стрелять.

Умение метко стрелять по быстро движущейся встречной мишени.

Мишени, которая и не мишень вовсе, а зверь-убийца.

Естественно, для большинства охотников-спортсменов такой опыт был недоступен. И поэтому-то охотники-профессионалы и рекомендовали охотникам-спортсменам использовать калибры и патроны не слабее.375 Н&Н.

На коротких расстояниях самым общеупотребительным оружием для охоты на леопарда стал дробовик большого калибра, заряженный картечью.

Рассказывая об охоте на одного из самых страшных людоедов, известных в истории, — панарского леопарда, — Дж. Корбетт пишет: «Луна находилась в третьей фазе, и до её восхода предстояло несколько часов темноты. Я предвидел, что леопард появится, когда стемнеет, и вооружился двустволкой 12-го калибра, стрелявшей крупной картечью: больше шансов попасть в животное, когда в патроне восемь картечин, а не одна пуля».

Нынешние африканские охотники предпочитают магазинные винтовки с оптическими прицелами.

Двустволка (да и вообще дробовик), заряженная картечью, до сих пор остаётся самым распространённым оружием для стрельбы по леопарду с близкой дистанции или при доборе подранка.

«При охоте на леопарда в зарослях разумнее всего иметь при себе дробовое ружьё калибра 12, заряженное крупной дробью. Когда леопард бросается на охотника, вытянутое тело зверя представляет собой очень трудную цель. Я уже говорил, как нелегко попасть в нападающего льва, а леопард вдвое меньше по весу в сравнении со львом», — советует ветеран тысяч африканских охот Джон Хантер.

Двустволку с крупной дробью в качестве вспомогательного оружия носил при охоте на рудрапраягского людоеда Дж. Корбетт, таким же оружием снаряжал вспомогательных стрелков своей команды Ю. Янковский. Со слов организатора африканских охот Вс. Кириллова, сейчас в Африке подход к месту падения леопарда выглядит так:

«Профессиональный охотник светит мощным фонарём, определяет пол зверя и даёт команду стрелять/не стрелять. Всё длится менее двух секунд. Тут в самый раз о калибре — если сделать подранка, ночью его никто добирать не отважится (леопард в одном прыжке может искалечить три-четыре человека, он не убивает, а именно калечит, когда ранен). Поэтому очень важно, чтобы зверь лёг там, где ты его стрельнул. Леопард стреляется, как правило, на ветке дерева и валится вниз. Так вот подход к месту, куда он упал, выглядит, как операция спецназа в дешёвом боевике. Профессиональный охотник берёт двустволку с картечью, главный следопыт — карабин профессионального охотника, гейм-скаут — свою надёжно замотанную изолентой бердану, охотник снимает прицел и молится… Второй следопыт светит фарой и бормочет заклинания на своём суахили… Подходят к месту полукольцом (есть шанс, что подранок выскочит в свободное пространство)».

В любом случае на этой охоте, как, впрочем, и на любой другой, основное значение имеет не оружие, из которого стреляют, а человек, им владеющий…

Глава 15
«Обитаемый остров»

Существует ли на свете «русский» леопард?

Довольно долго о леопарде на российском Дальнем Востоке можно было сказать словами поэта: «Никто ничего никогда не знает наверняка». Непонятно было, где именно обитает эта пятнистая кошка, где проходит граница её распространения и сколько её живёт в этих заповедных и дремучих старых уссурийских лесах.

Постепенно под топорами и бензопилами уссурийская тайга редела, её обитатели падали под выстрелами, и когда наконец самая отдалённая окраина России по-настоящему колонизировалась, тут-то и выяснилось: «их осталось только тридцать».

Долгие десятилетия леопард на русском Дальнем Востоке находился как бы в тени своего крупнейшего собрата — амурского тигра. Тиграми занимались многие — их стреляли, ловили для зоопарков, о них писали книги, упоминали в романах. Редко какая беллетристика о жизни Уссурийского края обходилась без описания какого-нибудь мудрого аборигена и грозного хозяина тайги — амбы.

А леопарда при этом как бы и не было вовсе…

Нет, его тоже стреляли лихие охотники и угрюмые браконьеры. А также храбрые пограничники, военные моряки, милиционеры и, наверное, чаще всех — работники оленепарков, защищавшие от нападения пятнистого хищника своих питомцев. Но до сих пор зверь этот так и не был удостоен столь же пристального внимания, как его полосатый собрат.

Даже с названием у леопарда случилась путаница: по-прежнему подавляющее большинство местного населения зовёт его барсом, так же, как и переднеазиатского леопарда, обитавшего на Кавказе.

Скрытнейший из скрытных.

«Информационная тень», в которой находился леопард Дальнего Востока, сыграла с ним настолько злую шутку, что когда господа международные экологисты решили сделать из него очередное знамя для сбора средств по всему миру, то глава Управления природных ресурсов Приморья даже публично усомнился: полноте, да существует ли этот зверь на свете?

Первооткрыватели «русского» леопарда

Николай Пржевальский, один из первых, кто познакомил российскую академическую общественность с достоверными сведениями об обитании в этих краях леопарда, так и рассказывает:

«Барс (Felis irbis Mill, по-китайски ци-цен-пау) водится по всему Уссурийскому краю, но встречается здесь несравненно реже, нежели тигр. Притом он держится в самых глухих местах и даже зимой не приближается к жилищам людей, кроме редких исключений.

Вообще, барс чаще попадается в Южноуссурийском крае, нежели на самой Уссури, хотя и здесь и там он всё-таки очень редок. За время своего пребывания в Уссурийском крае я только два раза видел след этого зверя и мог достать только одну его шкуру, да и то совершенно обезображенную. Средняя цена барсовой шкуры в здешних местах простирается от 15 до 20 серебряных рублей. Подобно тигровому меху, их охотно покупают маньчжурские купцы и отправляют в Китай».

Глубокоуважаемый Николай Михайлович делает ту же ошибку: он путает обыкновенного леопарда со снежным барсом и даже приводит латинское название последнего. Но здесь уже надо винить обезображенную шкуру. Увидев этого зверя лично и тем более самостоятельно застрелив его, замечательный натуралист не допустил бы такой оплошности.

В. К. Арсеньев леопарда с барсом уже не путал. Он уверенно называл кошку — кошкой, а пантеру — пантерой.