Тени в переулке - Эдуард Хруцкий

Конечно, глупо сегодня писать об этом, но мы немного жалели, что кончилась война, на которую мы не успели. Мы были влюблены в молодых лейтенантов, идущих по улицам. Их золотые погоны, алые ордена не давали нам спокойно спать.

Потом некоторые из нас станут лейтенантами и поймут, что золотые погоны – это чудовищная ответственность: за людей, технику, порученное дело. И офицерская жизнь не такая уж красивая. Но это потом, пока же мы завидовали.

А над столом витали самые необыкновенные истории. Серьезные мужики спорили до хрипоты, что Гитлер жив и его уже поймали и скоро вместе с Герингом и Геббельсом привезут в железных клетках в Москву. Клетки эти установят в Парке культуры имени Горького на выставке трофейного оружия. Покажут народу, а потом будут судить.

Чего только не наслушался я тем самым прекрасным вечером! Люди спорили, пили, произносили тосты, танцевали…

И никто не знал, что у них ровно два дня назад пытались украсть Победу.

* * *

7 мая 1945 года в городе Реймсе в 2 часа 41 минуту ночи в ставке американского главнокомандующего генерала Эйзенхауэра наши западные союзники тайно подписали акт о безоговорочной капитуляции Германии.

С немецкой стороны, по поручению нового главы рейха гросс-адмирала Деница, подписал документ генерал-полковник Йодль. И одновременно Дениц приказал не прекращать военных действий на востоке, в Чехословакии, задержать советские войска как можно дольше и дать американцам войти в Прагу.

Знал ли это Эйзенхауэр, подписывая акт о капитуляции? Кто мог ответить на этот вопрос?

– Безусловно, знал, – разъяснил мне один из лучших наших разведчиков генерал Коротков.

Кстати, именно этот акт о капитуляции, подписанный американцами, дал впоследствии повод некоторым западным историкам преуменьшить в своих книгах и фильмах роль Красной армии.

Итак, акт о капитуляции был подписан в 2 часа 41 минуту, а ночью его текст уже был у нашего разведчика. Позже этого человека назовут асом разведки.

Получив столь исключительное донесение, Коротков немедленно доложил своему начальнику – генерал-полковнику Ивану Серову, который был заместителем командующего 1-м Белорусским фронтом маршала Жукова по оперативным вопросам.

Дальнейшую историю двух актов о капитуляции мне рассказал генерал Серов. Сведения, полученные от Короткова, он тут же, ночью, передал в Москву. Реакция последовала немедленно. Сталин позвонил Жукову и сказал, что акт о капитуляции Германии будет подписан только в присутствии всех главнокомандующих союзными войсками и только в Берлине, в Карлхорсте, где дислоцировался штаб маршала Жукова.

Утром прилетел Вышинский с текстом акта. Через несколько часов на Темпельхорстский аэродром должны были прилететь представители союзного командования: английский маршал авиации Теддер, командующий стратегическими воздушными силами США генерал Спаатс и главнокомандующий французской армией генерал Делатр де Тассиньи.

Начали спешно готовиться к столь важному мероприятию. Практически не тронутым обстрелом оставалось здание военно-инженерного училища в Карлхорсте.

Комендант Берлина генерал Берзарин и тыловики фронта проявили необычайную расторопность: были подготовлены апартаменты для приема союзников, зал подписания и, естественно, зал для банкета.

Мне рассказывал мой товарищ, который в мае 1945-го был младшим лейтенантом и служил в комендатуре Берлина, как он получил важное правительственное задание.

Его вызвал Берзарин и сказал:

– Знаешь, что приехали союзники?

– Так точно.

– Ты догадываешься зачем?

– Так точно.

– А что будет после подписания?

– Догадываюсь, товарищ генерал.

– Угощать союзников мы из кружек будем? Тебе задание – достать посуду, достойную королевского дворца.

– Сделаю, товарищ генерал, но при одном условии.

– Каком еще условии?

– Дайте команду начпроду, чтобы он обеспечил меня нужными продуктами.

– Дам. Действуй. Глеб сел на мотоцикл и поехал в Берлин. Город был разбит, немцы напуганы, но не все. Несколько дней назад он познакомился с хозяином чудом уцелевшего часового магазина и приобрел у него совсем неплохие часы.

Когда они прощались, немец сказал, что может за жратву достать все что угодно.

Немец выслушал Глеба и сказал:

– Водка и папиросы – и у вас будет посуда, достойная дворца Сан-Суси.

Через два часа два «доджа» везли в Карлхорст приборы и бокалы с наполеоновскими гербами.

Маршал Жуков остался доволен. В здании училища подготовили зал заседаний, установили спецсвязь, привели в порядок старинные витражи. Теперь нужно было встречать союзников и немецкую делегацию. Союзников встречали генералы Соколовский и Берзарин, немцев – генерал Серов.

На аэродроме все было подготовлено по высшему разряду. Оркестр, кинооператоры, журналисты.

Первыми прилетели союзники. Британский военный самолет вырулил в положенное место, и оркестр грянул встречный марш.

По трапу спустилась вся союзная делегация: американец Спаатс, маршал Теддер, французский генерал Делатр де Тассиньи.

Все было сделано как положено.

Начальник почетного караула отрапортовал, лихо салютнул саблей, караул прошел торжественным маршем. Союзники отправились в Карлхорст. Почти сразу на этом же аэродроме приземлился американский самолет, из которого вышли генерал-фельдмаршал Кейтель, командующий ВМФ адмирал Фридебург и генерал-полковник авиации Штумпф.

Кейтель, увидев оркестр и почетный караул, поправил фуражку и, поигрывая фельдмаршальским жезлом, направился именно туда.

Генерал Серов взял его за локоть и сказал:

– Вам в другую сторону, господин фельдмаршал. Немцев посадили в машины и повезли по Берлину. Серов специально выбрал маршрут через самые раз битые районы. Пусть видят, что стало с городом из-за них. В Карлхорст немецкая делегация приехала в настроении весьма мрачном. Их разместили в отведенном коттедже, приставили офицеров охраны.

Союзные генералы собрались в кабинете у Жукова и сразу же стали обсуждать текст акта о капитуляции. Обсуждали долго, наконец пришли к общему согласию.

– Значит, интересы американской и английской сто рон учтены? – спросил Жуков.

Теддер и Спаатс радостно подтвердили, что интересы стран, которые они представляют, полностью учтены. И тут вмешался Вышинский:

– Георгий Константинович, господа генералы, а кто же на нашем совещании представляет интересы сража ющейся Франции?

Действительно, французский генерал отсутствовал.

– Вот как неудобно получилось, – огорчился Жуков, – забыли союзника, немедленно найти.