Один день - Дэвид Николс

Понедельник, 15 июля 2002 года

Белсайз-Парк, Лондон

Радиобудильник звонит, как всегда, в 7.05. На улице уже солнечно и ясно, но ни он, ни она не спешат вставать. Он лежит, обняв ее за талию; их ноги сплелись. Они лежат на двуспальной кровати Декстера в квартире в Белсайз-Парк, которая когда-то, много лет назад, была его холостяцким логовом.

Он не спит уже некоторое время, репетируя мысленно тон голоса и слова, которые казались бы одновременно торжественными и спонтанными, а когда чувствует, что она пошевелилась, говорит:

— Могу я кое-что сказать? — Он прижимается губами к ее затылку, глаза его закрыты.

— Скажи, — отвечает она немного настороженно.

— По-моему, это просто бред, что у тебя своя квартира.

Лежа к нему спиной, она почти незаметно улыбается:

— Та-ак…

— Ты же всё равно всё время ночуешь у меня.

Она открывает глаза:

— Могу и не ночевать.

— Нет. Я хочу, чтобы ты ночевала.

Она поворачивается на кровати к нему лицом и видит, что глаза его по-прежнему закрыты.

— Декс, неужели…

— Что?

— Неужели ты просишь меня к тебе переехать?

Он улыбается и, не открывая глаз, берет ее руку под простыней и сжимает в ладони:

— Эмма, не согласитесь ли вы ко мне переехать?

— Ну наконец-то! — восклицает она. — Декс, ради этого момента я и жила.

— Это значит «да»?

— Мне надо подумать.

— Тогда сообщи мне о своем решении, ладно? Потому что, если тебя мое предложение не заинтересует, найду кого-нибудь еще.

— Я же сказала: мне надо подумать.

Он открывает глаза. Вообще-то он рассчитывал услышать «да».

— А о чем тут думать-то?

— Ну, даже не знаю. Совместная жизнь…

— Мы жили вместе в Париже.

— Знаю, но то было в Париже.

— Да и сейчас, можно сказать, тоже вместе живем.

— Знаю, но…

— И снимать квартиру просто глупо, все равно что деньги на ветер выбрасывать, учитывая нынешнюю ситуацию на рынке недвижимости…

— Ты говоришь, прямо как мой независимый финансовый консультант. Очень романтично. — Она вытягивает губы немного вперед и целует его: осторожный утренний поцелуй. — Дело ведь не только в финансовом планировании, верно?

— Ну, главная причина в том, что, как мне кажется, это будет… здорово.

— Здорово, значит.

— Если ты поселишься у меня.

— А как же Жасмин?

— Ничего, привыкнет. А потом, ей всего два года, не ей решать, верно? И уж тем более не ее матери.

— А нам не будет немного…

— Что?

— Тесновато. Втроем по выходным.

— Придумаем что-нибудь.

— И где я буду работать?

— Здесь, пока меня нет дома.

— А куда же ты будешь приводить своих любовниц?

Он вздыхает; после года почти маниакальной верности шутки на эту тему представляются ему неуместными.

— Будем снимать номер в гостинице после обеда.

Они некоторое время молчат под звук бубнящего радио, и Эмма опять закрывает глаза и пытается представить, как разбирает картонные коробки, освобождает место в шкафу, чтобы положить одежду, книги… По правде говоря, она предпочитает обстановку своей нынешней квартиры — уютную, можно даже сказать, богемную мансарду на Хорнси-роуд. Белсайз-Парк слишком шикарен и моден; к тому же, несмотря на все ее усилия и постепенное переселение к Декстеру ее книг и вещей, из квартиры его никуда не делись атрибуты холостяцких лет: игровая приставка, невероятных размеров телевизор, огромная кровать. Эмма даже в шутку призналась: «Боюсь, что если открою шкаф, то на меня посыплются женские трусики или что похуже». Но Декстер высказал предложение, и она чувствует, что должна предложить что-то взамен.