Вернон Господи Литтл. Комедия XXI века в присутствии смерти - Ди Би Си Пьер

Чуть ближе к окну на той же скамейке лежит номер сегодняшней газеты, с заголовком: «Старое Доброе Дерьмо». На снимке – Леона, у Китера, с полными руками говна. Еще чуть ниже – статья про Тейлор. С ней все будет в порядке. Хотя бы делаться под себя перестанет, и то хлеб. Может, имплантируют ей новую силиконовую полужопицу, кто знает?

Матушка выталкивает меня на крыльцо, а потом – к скамеечке для желаний, где отирается старый служащий из морга.

– Дай пожать твою руку, сынок, – говорит он, – твой отец мог бы тобой гордиться.

– Спасибо, – говорю я, вдыхая запах ясного безоблачного дня.

– Да уж, мистер, такого поворота уж точно никто не ожидал. Поделись секретом, а?

– Я просто встал на колени и вознес молитву Богу, сэр.

– Вот это здорово, – говорит он и поворачивается к матушке. – И вот что, мэм, я думаю, теперь мы можем дать ход тому старому делу о получении страховки – тело теперь уже точно никто не найдет.

– Вот спасибо, Так, – говорит матушка и делает пасс над скамеечкой для желаний.

– Мистер Вилмер! – кричит с крылечка Джордж. – Вы подумаете, что можно будет сделать для этой бедной старушки из Накогдочеса…

– С удовольствием, миссис Покорней, а вы теперь поосторожней, послушайте старика.

Он уходит, а матушка, нахмурив брови, смотрит, как на подъездную дорожку вкатывают на тележке громоздкий короб с холодильником. Хмурится она от всей души, и не только потому, что она теперь дважды вдова, но и потому, что Леона объяснила ей, как это пошло и по-мещански – радоваться новым вещам. Надо просто делать вид, что это все ровным счетом ничего для тебя не значит: вот чему научила матушку Леона Дант. И еще – как закидывать голову назад, когда смеешься. Но меня на подобной мякине не проведешь.

Я перегибаюсь через скамейку и всем телом впитываю непропеченное матушкино тепло. Когда к нам выходят дамы, на той стороне улицы в окошке появляется миссис Лечуга. Она едва заметно делает ручкой, и тут я понимаю, кого не хватает в моей жизни для полного счастья – Пальмиры. Но, с другой стороны, не каждый же день человеку предоставляется возможность поиграть в «Опре» в пинбол.

– Верн, – говорит Бетти, – Брэд просто с ума сходит, так ему хочется показать тебе, что ему подарили на день рождения.

Я пытаюсь ответить вежливым кивком, но глаз мой уже зацепился за движущееся розовое пятно на другом конце улицы, сквозь ветви ив. Это Элла, с чемоданом. На ней шерстяной свитер, надетый поверх просторного летнего платья, в подоле у которого гуляет ласковый медвяный ветерок. Она видит, что я ее заметил, и улыбается. Я говорил, что пришлю за ней машину, но она уперлась, дурочка, и все тут. В последний раз пройтись по городу. Хотя мы же все равно вернемся. И Мексика не так уж далеко.

– Курт, место! – Старая миссис Портер пинком распахивает дверь-сетку и ковыляет через лужайку с полным лотком вязаных крючком игрушек.

Потом, когда я перехожу на другую сторону, чтобы встретить Эллу, на крыльцо за нашими спинами вываливается Брэд.

– Б-ууум! Жри говно, ублюдок ёбаный!

– Это лучше не записывать, – говорит Леона. – Брэдли Причард! Если ты не перестанешь наставлять на людей эту штуку, она немедленно отправится обратно в магазин!

Я не обращаю на него внимания. Я касаюсь губами губ Эллы. Потом мы оба поворачиваемся и смотрим, как миссис Портер расставляет у обочины свои игрушки. Господи, да у нее тут целый магазин. Вслух смеяться нельзя, мы стоим и давимся.

– Мэм, – кричу я через дорогу. – Миссис Портер! Она поднимает голову, улыбается и делает мне ручкой.

– Все разъехались, миссис Портер. И все теперь будет как раньше…

Конец