Член общества, или Голодное время - Сергей Носов

“А есть ли у вас кулинарная книга? ” – обратился ко мне профессор Скворлыгин. “ Думаю, что нет ”,- быстро ответил

Долмат Фомич. “Ну тогда я дам вам экземпляр покойного

Всеволода Ивановича Терентьева ”. “Тот самый? ” – спросил

Семен Семенович испуганно. “Да, это ответственный шаг, – сказал Долмат Фомич. – Это не шутка ”.- “ Но ведь там же записи на полях!.. ” – “ Однако, – проговорил Долмат

Фомич, – Олег Николаевич достоин доверия ”.- “Я тоже вижу, достоин доверия”,- изрек палеопатолог с какой-то возмутительно неуместной торжественностью. “Я тоже… собственно… вижу ”,- поспешно согласился Семен Семенович и для пущей убедительности кивнул головой.

Теперь они обсуждали достоинства книги.

“ Смотрите, какая большая.- Профессор Скворлыгин любовно ее перелистывал. – Государственное издательство торговой литературы. Москва, 1955 год. Ее до сих пор называют сталинской, хотя сам Сталин уже, как вы знаете, лежал в

Мавзолее два года, такая фундаментальная”. “ А страниц-то, страниц-то… без малого тысяча! ” – зачарованно произнес Семен Семенович. “Две с половиной тысячи столбцов! – отчеканил Долмат Фомич. – Одних цветных иллюстраций двести листов! ” “И это при тираже полмиллиона! ”

“А давайте-ка я вам прочитаю, что сказал академик Павлов.

Эпиграф. – Профессор Скворлыгин стал читать с выражением:

– “… Нормальная и полезная еда есть еда с аппетитом, еда с испытываемым наслаждением… ””

“Прелесть! – умилился Долмат Фомич. – Слов нет. Прелесть ”.

Положить фолиант мне некуда было. Пришлось внять увещеваниям профессора и взять его старомодный портфель с металлической пластинкой “Дорогому Скворлыгину от сослуживцев ”.

Решили, что недели мне будет достаточно. Через неделю, сказал Долмат Фомич, ко мне придет курьер, я ему и отдам приготовленное.

“Я бы мог и сам занести ”.- “Нет, нет, у нас еще нет офиса. Главного редактора непросто найти. С курьером надежнее ”.

“Господа! – воззвал к присутствующим Константин

Адольфович. – У меня осталось три лотерейных билета! Есть ли такие, кто еще не получил билет Дантевской лотереи? ”

“Олег Николаевич не получал. Дайте Олегу Николаевичу! ”

“Только, – произнес Долмат Фомич шутливым тоном, – Олегу

Николаевичу обязательно выигрышный ”. “Обязательно, – сказал казначей, поднося мне три билета. – На выбор ”.

“ Мне, кажется, тот ”,- сказал Семен Семенович. “А по-моему, этот ”,- возразил профессор Скворлыгин. “Я сам знаю какой, – сказал Адольф Константинович. – Вот вам билет. Берите ”.

Я взял.

Всего замечательнее, что на этом наше собрание не закончилось, имело быть продолжение, причем в более узком кругу, довольно-таки для меня неожиданное. Из Дубовой гостиной мы с Долматом Фомичом выходили в числе последних, большинство библиофилов к этому времени успели разойтись.

Долмат Фомич меня остановил: “Не сюда, не сюда, сюда, пожалуйста… ” Здесь была еще одна дверь. “Пожалуйста, милости просим ”.- Он открыл, приглашая. Не зная, что там, я вместе с другими, оставшимися и, конечно, что там, отлично знавшими, библиофилами прошел сквозь какой-то чуланчик и очутился в изумительном по красоте помещении, стилизованном под нечто вроде фаустовского кабинета.

Первое, что бросилось в глаза, был роскошный витраж: два льва держали щит, украшенный короной, – родовой герб давнего владельца дома.

За столиками сидели нетрезвые, почти все бородатые субъекты (как я догадался, местные литераторы), они шумно и не закусывая кутили – ничего, кроме водки, на столах не было. “ Злачное место ”,- шепнул мне Долмат Фомич, приглашая жестом пройти дальше, к еще одной двери, и увлекая меня за собой в другой зал.

Туда мы вошли последними. “Кворум! ” – кратко объявил некто, возможно, Семен Семенович. Я увидел сервированный стол. Еще как сервированный!..

Никого, кроме библиофилов, здесь не было.

“Господа! – сказал профессор Скворлыгин. – Не пора ли отужинать? Прошу всех к столу ”. Библиофилы не заставили себя уговаривать, задвигали стульями, рассаживаясь.

Круг избранных – понял я наконец, где очутился. Актив

Общества, сливки Общества. Гляжу на выход невольно. Адью – и домой. “А вы? ” – Меня приглашают сесть, меня – персонально. Нет, я стою, никуда не ушел, не сел еще, потому что стоя удобнее – именно мне доверяют открыть бутылку шампанского.

Зазвякали вилки и ножи.

Что ели, пожалуй, не буду описывать, хотя мог бы и отметить кое-что, ну хотя бы (не удержусь) жульен: “Жульен шампиньоновый с эстрагоном, – рекомендует профессор

Скворлыгин с классической приятностью в голосе. – Не находите ли его аппетитным? ”

Все находят жульен аппетитным, о чем тут же докладывают сияющему от счастья профессору. Это он, профессор

Скворлыгин, виновник сегодняшнего торжества, – первый тост был за его доклад, за его успех. За его изыскания.

А второй – за меня.

Почему за меня? – Почему-то. – Буду принимать все как должное.

Иногда появляется Лариса, официантка, по всему видно, свой человек. “ Ну что, мальчики, сыты? ” “Ларисочка, – вкрадчиво мурлыкает пожилой библиофил с бакенбардами, – вы так похожи на Анастасию Николаевну, на жену писателя

Федора Сологуба… ” Куда с большим вниманием Лариса слушает Долмата Фомича, перед ним наклонясь, но ровно на столько, чтоб и тому пришлось вытянуть шею: он ей что-то на ухо шепчет, – не пора ли, быть может, принести канапе?

“Это правило или исключение? – обводя стол взглядом, спрашиваю соседку свою, Зою Константиновну, единственную библиофилку на все Об щество библиофилов. “У нас, – отвечает она, – богатые спонсоры. Хотите филе? ”

Потом библиофилы играют. Каждый называет фамилию малоизвестного ныне автора, причем обязательно надо называть писателя второй половины XIX века, и все выкрикивают, кто больше знает, что тот написал.

“Баранцевич! ”

“Воробушек! ” – “Куколка! ” – “Акулина! ”

“Новодворский! ”

“Карьера ”! – “Тетушка ”! – “Сувенир ”!

“Мачтет! ”

“Хроника одного дня в местах не столь отдаленных ”!

“ Не спи-те, – нараспев проговорила Зоя Константиновна, положив ладонь на мое плечо. – Вы упускаете свой шанс ”.

“Мне кажется, я действительно сплю ”,- сознался я честно.

“ Во сне не пьют. Налейте мне мадеры ”. – “Лично я как раз часто пью во сне ”.- “Вот как? Это признак алкоголизма, – и, подумав, добавила: – Или травмы. У вас разбитое сердце ”.

“Вообще-то меня шарахнуло по голове недавно, а что до сердца, то все с ним нормально. За вас, Зоя Константиновна ”.- “За вас, Олег Нико лаевич ”.