Бархатные коготки - Сара Уотерс

Я кивнула.

— Да. Мы встречались с вами как-то уже давно. Я шла по Бетнал-Грин к знакомым и подумала к вам заглянуть. Принесла букетик водяного кресса…

Мы повернули головы и поглядели на пучок. Он лежал на столике у двери и имел плачевный вид, потому что я, потеряв сознание, упала прямо на него. Смятые почерневшие листья, поломанные стебли, мокрая зеленая бумага.

— Вы очень любезны, — сказала Флоренс. Я улыбнулась немного нервно. После недолгой паузы забрыкался и завопил младенец, Флоренс со словами: — Взять тебя на ручки? Ну вот, — подняла его и прижала к груди.

Появился мужчина с чашкой чаю и тарелкой с бутербродами, которую пристроил, улыбаясь, на ручку моего кресла. Флоренс опустила подбородок на голову младенцу.

— Ральф, эта леди — приятельница мисс Дерби, — помнишь мисс Дерби, у которой я прежде работала?

— Боже правый, — произнес мужчина — Ральф.

Он расхаживал по-прежнему в рубашке, но тут снял со спинки стула пиджак и надел. Я занялась своей чашкой и тарелкой. Чай был очень горячий и сладкий — вкуснее я в жизни не пробовала, казалось мне. Младенец опять запищал, Флоренс принялась его укачивать, водя щекой по его голове. Младенец захлебнулся плачем и вздохнул; я при этом вздохнула тоже, но сделала вид, что просто дую на чай, чтобы хозяева не подумали, будто я снова собираюсь заплакать. После новой паузы заговорила Флоренс:

— Простите, я, кажется, забыла ваше имя. — И пояснила Ральфу: — Мы вроде бы знакомились.

Я прокашлялась.

— Мисс Астли. Мисс Нэнси Астли.

Флоренс кивнула, Ральф взял мою руку и сердечно пожал.

— Очень рад знакомству, мисс Астли. — Он указал на мою щеку. — У вас синяк под глазом.

— Жуткий, правда?

Ральф ответил добродушной улыбкой.

— Может, из-за этого ушиба вы и потеряли сознание. Вы так нас напугали.

— Мне очень жаль. Вы, наверное, правы, из-за ушиба. Меня ушибли на улице, стремянкой.

— Стремянкой?

— Да, работник со стремянкой меня не заметил, резко повернулся и…

— Ну и ну! А я-то думал, такое только на сцене бывает, в комедии!

Я слабо улыбнулась, опустила глаза и принялась за бутерброд. Флоренс, как мне показалось, несколько настороженно меня изучала. Младенец чихнул, Флоренс утерла ему нос платком, и я произнесла нерешительно:

— Какой хорошенький!

Оба родителя тут же обратили к младенцу одинаковые, глупо-умильные улыбки. Флоренс чуть отстранила его и приподняла, чтобы на него падал свет, и я удивилась: мальчик был на самом деле хорошенький, ничуть не похожий на мать, темноволосый, с тонкими чертами и пухлыми розовыми губками.

Ральф склонился и погладил сына по дергающейся головке.

— Он красавчик, только сегодня все клюет носом. Мы оставляем его на день с девушкой, которая живет напротив, а она наверняка добавляет ему в молоко настойку опия, чтобы не пищал. Нет, — добавил он поспешно, — я ее не ругаю. Чтобы заработать, ей приходится брать много младенцев, а от них шум стоит такой, что можно оглохнуть. И все же лучше бы она этого не делала. Вряд ли это полезно ребенку…

Мы это обсудили, немного полюбовались младенцем и снова замолчали.

— Итак, — вернулся к прежней теме Ральф, — вы приятельница мисс Дерби?

Я покосилась на Флоренс. Она опять принялась укачивать младенца, но все так же задумчиво.

— Да, верно, — ответила я.

— И как она поживает?

— Хорошо; ну вы же ее знаете!

— Значит, все по-прежнему?

— В точности. Никаких изменений.

— Выходит, она все там же, у Понсонби?

— Все там же. Делает добрые дела. И все так же, знаете, играет на мандолине.

Я робко прошлась по воображаемым струнам, Флоренс бросила качать ребенка и холодно сощурилась. Я поспешно перевела взгляд на Ральфа. Он улыбнулся моим словам.

— Мандолина мисс Дерби. — Это воспоминание как будто забавляло его. — Сколько бездомных семейств насладилось ее звуками. — Он подмигнул. — Я уж было о ней забыл…

— Я тоже.

Это вмешалась Флоренс, и в ее голосе не было иронии. Я принялась старательно жевать корку. Ральф снова улыбнулся и очень доброжелательным тоном задал вопрос:

— А где вы познакомились с Фло?

Я поперхнулась.

— Ну… — начала я.

— По-моему, — продолжила за меня Флоренс, — это было на Грин-стрит, так ведь, мисс Астли? На Грин-стрит, близ Грейз-Инн-роуд?

Я опустила тарелку и поглядела на Флоренс. На мгновение меня обрадовала мысль, что она не совсем забыла девушку, которая так дерзко пялилась на нее тем давним июньским вечером. Но глаза ее смотрели холодно, и меня бросило в дрожь.

— Ой-ей-ей. — Я закрыла глаза и схватилась за лоб. — Похоже, мне все-таки не совсем хорошо.

Ральф шагнул было ко мне, но замер: не иначе как его остановил многозначительный взгляд Флоренс.

— Ральф, Сирила, пожалуй, пора отнести наверх, — спокойно распорядилась она.

Ребенок перешел из рук в руки, хлопнула дверь, на лестнице зазвучали шаги, в верхней комнате скрипнул пол. Наступила тишина; Флоренс опустилась в кресло и вздохнула.

— Скажите, мисс Астли, отчего вам становится плохо всякий раз, когда доходит до объяснения, что вас сюда привело? — спросила она усталым голосом. У меня язык присох к небу. — Мне не верится, что вас действительно направила сюда мисс Дерби.

— Это не она. Мисс Дерби я видела лишь однажды, на Грин-стрит.

— Тогда кто вам сказал, где я живу?

— Другая дама из конторы Понсонби. То есть она мне не говорила, но адрес лежал у нее на столе, и я… я его увидела.

— Вы его увидели.

— Да.

— И решили явиться…

Я закусила губу.

— Я попала в затруднительное положение. Вспомнила о вас… — «Вспомнила, какой вы были доброй, не в пример теперешнему», — чуть не вставила я. — Дама в конторе сказала, что вы работаете в доме для одиноких девиц…

— Все верно! Но это не дом для одиноких девиц. Это мой дом.

— Но я одинока, у меня совсем никого нет. — Голос у меня дрогнул. — Я так одинока, что вы и вообразить себе не можете.

— Вы в самом деле очень переменились с последней нашей встречи, — чуть помедлив, проговорила Флоренс.

Я опустила взгляд на свое мятое платье, безобразные ботинки. Потом всмотрелась в Флоренс. Она, как я теперь заметила, тоже изменилась. Она сделалась старше, похудела, и худоба ей не шла. Волосы, которые мне запомнились очень кудрявыми, были собраны на затылке в тугой узел. В темном платье самого простецкого фасона Флоренс выглядела так же невзрачно, как миссис Хупер с Фелисити-Плейс.