Сговор остолопов - Джон Кеннеди Тул

— В-во! Хочшь ее увидать, так заходи как-нить вечером, она как раз с любимцей танцует

— Боже мой. Только не говорите мне, что она и есть эта самая Харлетт О'Хара.

— Ну. Она и есть. Харля О'Харя самая.

— Боэций плюс домашний любимец, — пробормотал себе под нос Игнациус. — Какое открытие.

— Она сизон раскроет через пару-трешку дней, чувак. Подволакивай суда задницу. У нее самый личный спиктакыль тут, что я тока видал. В-во!

— Могу себе только представить, — с уважением произнес Игнациус. Некая блистательная сатира на декадентский Старый Юг, разыграваемая перед ничего не подозревающими свиньями-завсегдатаями «Ночи Утех». Несчастная Харлетт. — Скажите же мне. Что именно за домашний любимец у нее?

— Э-эй! Этова я тебе не могу сказать, чувак. Сам должон поглядеть. Спиктакыль — это большой суприз. Харле там тож есть чё сказать. Тут те не просто стриптыз. Харля грить будет.

Боже всемогущий. Некий язвительный комментарий, коего никто из ее публики не в силах будет постичь до конца. Он обязан увидеть эту Харлетт. Они должны поговорить и понять друг друга.

— Я бы еще вот что хотел узнать, сэр, — сказал Игнациус. — А нацистская владелица этой клоаки присутствует здесь каждый вечер?

— Хто? Мисс Ли? Нет. — Джоунз сам себе ухмыльнулся. Саботаж работал как по маслу. Жирной мамке уже не терпится завалиться в «Ночью Тех». — Она грит, Харля О'Харя само вершенсво, она так здорово, что совсем не надо приходить суда по вечерам назирать. Грит, тока Харля сизон откроет, так она в отпус рванет в Колыфорнию. В-во!

— Какая удача, — слюняво залепетал Игнациус. — Что ж, тогда я приду сюда посмотреть представление мисс О'Хары. Можете тайно зарезервировать для меня столик у самой эстрады. Я должен видеть и слышать все, что она делает.

— Ууу-иии. Доброжалывать, чувак. Тащи свою задницу суда через пару дней. Тебя тут первокласс обслужат.

— Джоунз, ты что там, лясы с этим типом точишь или как? — В дверях показалась Лана.

— Не беспокойтесь, — сообщил ей Игнациус. — Я ухожу. Ваш прихвостень вселил в меня невыразимый ужас. Я никогда больше не совершу подобной ошибки и даже не пройду мимо вашего свинарника порока.

— Это хорошо, — ответила Лана и захлопнула дверь.

Игнациус заговорщически осклабился Джоунзу.

— Эй, слуш, — сказал Джоунз. — Пока не ушел, скажи-ка мне кой-чё. Как ты думаш, чё надо цветному чуваку, чтоб не бомжить и чтоб заплата не ниже минималой была?

— Прошу вас. — Игнациус пошарил под халатом в поисках бордюра, чтобы опереться и встать. — Вы даже представить себе не можете, насколько вы запутались. Ваши субъективные оценки совершенно неверны. Как только вы достигнете вершины, или к чему вы там еще стремитесь, у вас непременно случится нервный срыв или даже хуже. Вам знакомы негры с язвой желудка? Разумеется, нет. Живите в какой-нибудь лачуге и радуйтесь. Благодарите Фортуну, что у вас нет белой родительницы, которая вас травит. Читайте Боэция.

— Ково? Чё читать?

— Боэций продемонстрирует вам, что все ваши стремления, в конечном итоге, лишены смысла, что должны научиться принимать все как есть. Спросите о нем у мисс О'Хара.

— Слушай. Вот как те понравицца бомжывать половину времени?

— Изумительно. В более счастливые времена я и сам был бродягой. Если б только я оказался на вашем месте. Я бы из комнаты вообще выходил лишь раз в месяц, чтобы только нашарить в почтовом ящике чек вспомоществования. Осознайте же, насколько вам повезло.

Жирная мамка — на самом деле придурок. Бедным народам в «Штанах Леви» сильно повезло, что они не оказались после такого в Анголе.

— Ладна, заходи через пару дней. — Джоунз выдул струю дыма прямо в кольцо серьги. — Харля все дела покажыт.

— Я прибуду под колокольный звон, — ответил счастливый Игнациус. Как Мирна заскрежещет зубами.

— В-во! — Джоунз обошел тележку, остановился перед бампером сосиски и вгляделся в листок из блокнота «Великий Вождь». — Похоже, с тобой кто-то шутки играет.

— Это всего-навсего рекламный трюк.

— Ууу-иии. Тада те лучше ево ищо раз проверить.

Игнациус добрел до бушприта своего судна и обнаружил, что беспризорник украсил надпись ДВЕНАДЦАТЬ ДЮЙМОВ (12") РАЯ целым ассортиментом гениталий.

— О, мой Бог! — Игнациус сорвал листок, покрытый наскальной росписью шариковой ручкой. — И я вот с этим везде ездил?

— Я буду под дверями тут стоять, тебя высматривать, — сказал Джоунз. — Э-эй!

Игнациус помахал ему счастливой лапой и заковылял прочь. Наконец у него появился повод зарабатывать деньги. Харлетт О'Хара. Он нацелил оголенный нос тележки в сторону дебаркадера переправы в Алжир, где днем собирались портовые грузчики. Зазывая и завлекая, он направил сосиску прямо в толпу мужчин и преуспел в продаже всех «горячих собак», любезно и обильно сдабривая продаваемые товары кетчупом и горчицей с энергией юного пожарника, качающего воду ручной помпой.

Какой блистательный день. Намеки Фортуны более чем многообещающи. Пораженный до глубины души мистер Клайд удостоился от киоскера Райлли жизнерадостного приветствия и десятидолларовой выручки, а сам Игнациус, ощупывая карманы халата, набитые купюрами, полученными от беспризорника и магната франкфуртеров, взметнулся в вагон трамвая с легким сердцем.

Войдя в дом, он обнаружил, что мать тихонько разговаривает по телефону.

— Я тут подумала, чего ты мне сказала, — шептала миссис Райлли в трубку. — Может, это и не такая уж плохая мысль, в конце концов, малыша. Ты же ж понимаешь, о чем я?

— Конечно, неплохая, — рокотала в ответ Санта. — Эти ж люди в Благодарительной дадут твому Игнациусу чучуть отдохнуть. Клоду ж не захочется, чтоб он перед носом маячил, голубушка.

— Так я ему нравлюсь, а?

— Нравишься? Он сёдни утром позвонил и спрашиват, не собираешься ли ты, мол, когда-нить еще замуж выходить. Хосподя. Я грю: «Ну, Клод, вот сами и спр о сите». Ф-фу-у. Он же ж у тебя такой ухажер, как я ни в жись не видала. Беньдяшка совсем отчаялся уже от одиночисва.

— Он, конешно, очень внимательный, — выдохнула мисс Райлли в трубку. — Тока я иногда так невричаю, когда он про камунясов начинает.

— Что, во имя всего святого, вы тут мелете, мамаша? — загрохотал из прихожей Игнациус.

— Хспти, — сказала Санта. — Никак, Игнациус пришел.

— Шшш, — прошипела миссис Райлли в телефон.

— Ну, так послушай суда, миленькая. Как тока Клод женисся, он и думать забудет про этих камунясов. У него ж мозги щас ничем не заняты, все оттуда. Дай ему любви немножко, вот и все.

— Санта!

— Господи Боже мой, — поперхнулся от негодования Игнациус. — Вы снова разговариваете с этой проституткой Баттальей?