Дела семейные - Рохинтон Мистри

— Жаль только, что поздно. А то чифа и не вышвырнули бы из собственного дома!

— Кто знает? — вздохнула Роксана. — Все происходит в свое время.

— Ошибаешься, все должно происходить тогда, когда мы этого хотим.

И обнял ее, решив, что пришло время действовать по собственному принципу.

УЛИЦА ЕЩЕ не закипела утренней кашей транспорта и выхлопа, когда Йезад подошел к книжному магазину. Он ощущал перемену, что-то носилось в воздухе, может быть, предвестие декабрьской прохлады, которой уже пора потеснить жару.

Клиент со свеженаписанным письмом в руках с благодарностью склонился к ногам Виласа — по его словам, одними деньгами за такую бесценную услугу не отплатить.

Вилас отстранил его:

— Больше так не делай, а то перестану писать твои письма.

— Простите, Ране-джи, простите великодушно, — смутился тот и поднял ко лбу сложенные ладони.

Вилас жестом показал, что не сердится, отослал клиента и начал пересказывать Йезаду суть проблемы: семья решила продать одну из дочерей. Ей четырнадцать, а замуж ее выдают за шестидесятилетнего вдовца.

— Дед говорит, что ему нужна жена, а вся деревня знает, что он покупает себе рабыню. Семья продает девочку по самой банальной причине — всех не прокормить. Этот, для которого я написал письмо, приходится ей братом, он просит родителей повременить, обещает, что скоро пришлет денег.

Измученный Йезад нетерпеливо слушал очередной рассказ Виласа о жалкой жизни его клиентов. Он чувствовал, что больше не в силах выносить чужое горе и муки.

— Слушай, я нашел выход, — прервал он Виласа.

Изложив свой план вовлечения Капура в избирательную кампанию, он сказал:

— Твоя роль вот в чем: ты идешь в местную ячейку Шив Сены с жалобой на всех этих Санта-Клаусов, которые заполонили Марин-Лайнз и Дхоби-Талао. Объясняешь им, что это вторжение чужеземной культуры, и требуешь их вмешательства. Что головой качаешь?

Вилас рисовал каракули в блокноте.

— Как я могу повлиять на Шив Сену?

— Ты можешь прийти в ячейку с жалобой, как лояльный маратх, как патриот Индии, как верующий индус!

— Я ни то, ни другое, ни третье.

— Сделай вид!

— Допустим, я пойду. Местный главарь Шив Сены не станет устраивать уличные беспорядки. Погромы затеваются по прямому указанию сверху.

— Но ты их можешь навести на эту мысль.

— Не о том ты думаешь.

— В смысле? Ты же сам сказал, что Капуру нужна мотивация.

— Не такая. Не тревожь спящую змею, не дразни дремлющего тигра.

— На черта мне твои пословицы!

Они молча сидели и смотрели на поток машин, на уличных разносчиков, на пробегающих мимо школьников с ранцами и фляжками с водой.

— Я раньше любил Рождество, — заговорил Йезад. — А теперь — ты только посмотри на эти тупоумные витрины. Не говоря о моих личных проблемах, Шив Сена всем сделает доброе дело. Убьем двух птиц одним камнем.

Вилас опять вздохнул:

— Шив Сена никогда не является с одним камнем. Шив Сена посеет такой ужас, что мы все будем дрожать, как твой тесть.

— Вечно ты преувеличиваешь! — огрызнулся Йезад.

Он поднялся на ноги, отряхнул сзади штаны и сошел с крыльца.

— Не торопись. Послушай, что я тебе скажу.

Вилас похлопал по крыльцу, и Йезад сел на место.

— В принципе ты придумал отличный план. Единственная проблема-участие Шив Сены. Нужно заменить этот рискованный компонент чем-то менее опасным.

— Например?

— Помнишь, я тебя как-то знакомил с моими приятелями? Двое актеров, Готам и Бхаскар, помнишь?

— Помню.

— Я могу попросить их изобразить шивсеновцев. Они будут в восторге, они же вечно ищут новые проекты.

— И в чем же твоя идея? Уличные беспорядки силами парочки актеров?

— Имей терпение, я тебе все объясню.

К крыльцу с почтительным поклоном приблизился новый клиент. Вилас попросил его подождать и, понизив голос, стал растолковывать свой замысел.

Йезад воспринял его скептически.

— Все получится, поверь мне! — настаивал Вилас. — Они классные актеры и действовать будут силой слова!

— И что, сыграют лучше настоящих бандюков из Шив Сены?

— Настоящая Шив Сена — это буйство толпы, это звон разбивающихся стекол, это огонь и дым, бандиты с палками и кирпичами. Брось, Йезад, это слишком опасно. К тому же твой Капур из тех людей, на которых слово действует сильнее, чем грубая сила, разве не так?

Йезаду пора было возвращаться в «Бомбейский спорт». Договорились встретиться вечером, доработать план, кое-что записать.

Йезад встал, освобождая место очередному клиенту Виласа.

ЧЕРЕЗ ДВА дня Капур после обеда отправился проверять давление. Вскоре после него ушел и Хусайн, которому дали какие-то поручения. Отлично, подумал Йезад, все идет по плану.

Расхаживая по магазину, Йезад повторял в уме, что расскажет Капуру, когда тот вернется. Вспышки красной лампочки отвлекали его, и он отключил моторчик.

Теперь он мог спокойно репетировать сцену, импровизируя, описывая облик и манеры воображаемых визитеров. Без лишних подробностей, предупредил Вилас во время обсуждения. Человеку, столкнувшемуся с неожиданностью и напуганному, обычно трудно бывает точно пересказать, что и как случилось. О, на нем была зеленая рубашка, силится припомнить он, нет, подождите — серая… скорее, такая серо-зеленая. Человек сбивается, смешивает реальное с предполагаемым. Йезад должен помнить об этом, разыгрывая сцену.

Он репетировал ее около часа, пока в магазин с громким «хо-хо-хо» не вошел Капур. Он сразу поинтересовался, почему не двигается Санта-Клаус.

— Опять заело, я отключил.

Капур включил моторчик, понаблюдал немного за работой.

— Сейчас все нормально.

На вопрос о давлении, Капур ответил, что врач советует продолжить нынешний курс и, конечно, велит по возможности избегать волнений. Он повозился с витриной, передвигая своих оленей-крикетеров. Уличный прохожий задержался посмотреть. Капур улыбнулся ему, жестом пригласил зайти.

— Надеюсь, в мое отсутствие все было спокойно?

Йезад сделал серьезное лицо.

— К нам заходили, — тихо ответил он.

— Ну?

— Двое. Из Шив Сены.

— Ясно, — отмахнулся Капур, продолжая наблюдать за поднимающейся и опускающейся битой. — Надеюсь, вы отправили в корзину их брошюрки или что они там приносили?

— Они не с брошюрками приходили.