Бегуны - Ольга Токарчук

Целью этого паломничества был другой паломник, сегодня наконец погруженный в плексиглас или (как в других залах) подвергнутый пластинации. Чтобы увидеть это, мне пришлось отстоять очередь и лишь затем вместе с другими посетителями двинуться вдоль великолепно освещенных и на двух языках описанных экспонатов. Разложенные перед нами, они напоминали драгоценные товары, которые привозят из заморских стран и выставляют на потеху публике.

Сначала я рассматривала тщательно сделанные анатомические препараты, погруженные в плексиглас мельчайшие фрагменты тела — можно сказать, выставка винтиков, пролетов, соединений и шарниров, тех мелких деталей, недооцененных обычными частями тела, существование которых мы даже не осознаем. Это хороший метод: нет доступа воздуха, ничего не испаряется, нет опасности повредить ткани. Разразись теперь война, эта нижняя челюсть, на которую я сейчас смотрю, имеет шансы выжить даже под развалинами, в пепле. Если бы извергся вулкан, излилось море, осыпалась земля — будущие археологи были бы рады такой находке.

Но это лишь начало. Паломники двигались молча, гуськом, задние осторожно подгоняли передних. Что у нас тут, что сейчас будет, какую часть тела продемонстрируют хитроумные пластинаторы, наследники бальзамистов, таксидермистов, анатомов и скорняков?

Вот позвоночник, извлеченный из тела и разложенный в стеклянной витрине. Сохранивший естественную кривизну, он напоминал Чужого — пассажира, путешествующего в человеческом теле по своим надобностям, гигантского многонога. Грегор Замза, состоящий из щупалец, нервных сплетений, смастеренный из бусин косточек, переплетенных кровеносными сосудами. Над ним можно бесконечно читать «Вечный покой» — пока кто-нибудь в конце концов не смилостивится и не позволит ему упокоиться навеки.

Дальше был выставлен уже целый человек, тело (лучше сказать: корпус): разрезанный пополам вдоль, он позволял любоваться удивительной гармонией внутренних органов. Потрясала своей красотой почка, огромное бобовое зерно, святое зерно богини подземелий.

Еще дальше — в следующем зале — человек, мужское тело, стройное и узкоглазое, несмотря на отсутствие век и кожи демонстрировало нам, паломникам, начала и концы мышц. Известно ли вам, что мышцы всегда начинаются ближе к центру тела, а заканчиваются на периферии? Что dura mater[152]вовсе не порноактриса из экзотической страны, а оболочка мозга? Что мышцы имеют головку и хвост? Что, наконец самая сильная мышца человеческого тела — язык?

Перед экспонатом, состоящим из одних мышц, паломники невольно начинали проверять информацию на этикетке — напрягали свои полосатые, послушные нашей воле мышцы. К сожалению, существуют также мышцы непослушные, над которыми мы не властны. Они населяют нас с давних времен и управляют нашими инстинктами.

Потом мы многое узнали о работе мозга и о том, что именно миндалевидному телу[153]человек обязан обонянием, эмоциональностью и способностью к борьбе или бегству. Гиппокамп же, этот морской конек, заведует краткосрочной памятью.

Септальная область — крошечный сегмент миндалевидного тела, который регулирует связь между удовольствием и зависимостью. Об этом следует помнить, начиная бороться с дурными привычками. Надо же знать, к кому обращаться с молитвой о помощи и поддержке.

Следующий экспонат — мозг и периферические нервы, аккуратно разложенные на белой плоскости. Этот красный рисунок на белом фоне напоминал схему метро: вот главная станция и вытекающая из нее главная коммуникационная артерия, от нее отпочковываются остальные. Нельзя не признать: отличная идея!

Современные препараты были разноцветными, яркими: кровеносные сосуды, артерии и вены погружены в жидкость, подчеркивающую их объемные сетки. Раствор, в котором они спокойно плавают, наверняка «Kaeserling III» — оказывается, он лучше всего сохраняет ткани.

Мы еще потолкались возле Человека-сделанного-из-одних-кровеносных-сосудов. Он напоминал анатомическую версию духа. Духа, предпочитающего места ярко освещенные, выложенные кафелем, полубойни-полулаборатории. Мы вздыхали: кто бы мог подумать, что в нас столько жилок, ничего удивительного, что стоит немного нарушить целостность кожи — и сразу выступает кровь.

Видеть — значит ведать, это не подлежит сомнению. Больше всего нам понравились всевозможные поперечные разрезы.

Один такой человек-тело лежит перед нами разрезанный на ломтики. Благодаря этому можно увидеть его с совершенно неожиданных точек зрения.