Город Брежнев - Шамиль Идиатуллин

Глухов зыркнул по сторонам, но несколько человек и впрямь старательно что-то записывали, неудобно перехватив укрываемые от дождя блокноты.

Виталий вздохнул и подытожил:

– На подъемах, кстати, масла не хватает, дизель гореть начинает. Как-то, не знаю, нарастить бы.

Тут даже генерал извлек из плаща тонкую записную книжку и черканул в ней карандашиком. Потом шагнул вперед и сказал, протягивая руку:

– Спасибо, товарищ Соловьев.

Виталий поспешно вытер руку о штаны и ответил на рукопожатие, смущенно, но четко сказав:

– Служу Советскому Союзу.

Глухов дождался, пока они расцепятся, и деловито осведомился:

– Может, еще что-то вспомните?

Виталий пожал плечом.

– Если вспомните все-таки, сразу сообщайте. – Глухов повертелся, нашел главного конструктора и дернул в его сторону тяжелым подбородком: – Вот ему. Мы, конечно, и испытания продолжаем, и отчеты из частей получаем, но такая непосредственная оценка, причем прямо здесь, на производстве… Где работаете?

– Служба главного энергетика чугунолитейного завода.

– О. Да вы вообще специалист широкого профиля. Похвально. Так держать.

Он не стал жать Виталию руку, но хлопнул его выше локтя и предложил:

– Так, теперь обсудим широким кругом. Куда, в зал заседаний? Пока плесенью тут все не пошли.

Заседание Глухов начал без разгона. Не дождавшись, пока рассядутся задние ряды, он сказал:

– Цель нашего с Виктором Тимофеевичем приезда более-менее очевидна, мы сейчас чуть подробнее скажем. Но чтобы потом не отвлекаться, есть предложение сперва выслушать хозяев – очень коротко и по существу. Кто тут первый записывался? Так, Полонский. Прошу.

Полонский, которого Вазых раньше почему-то не заметил, так же толково, как в Казани, начал рассказывать про необходимость замены импортных комплектующих отечественными. Углубиться в цифры Глухов ему не позволил:

– Ну так вам и карты в руки. У вас смежников сколько, полторы сотни, две? Вперед, работайте – не смежники возьмутся, так их поставщики и контрагенты. Еще и конкурс устраивать сможете.

– Ну да, конкурс, – отозвался Полонский горько и начал, к злорадному удовольствию Вазыха, пересказывать эпизод в обкоме. Глухов опять оборвал его:

– А вы, товарищ… да, Полонский, не жалуйтесь, вы ведите работу, уговаривайте, заинтересовывайте. Мы поможем, но за вас-то не сделаем.

– А как их заинтересуешь, если… – запаленно начал Полонский.

– Клименко, пожалуйста, – сказал Глухов, всматриваясь в зал.

Полонский запнулся, побагровел, собрал разложенные перед собой листки, ушел на место и до конца совещания сидел, не поднимая лица. К трибуне сквозь мертвую тишину вышел Клименко из управления капстроительства и, щурясь от неловкости, очень быстро и сбивчиво рассказал про урезанное фондирование и нехватку рабочих рук после отмены надбавок и «уральского» коэффициента.

– Здесь Поволжье, а не Урал, – напомнил Глухов.

– Но раньше-то… – начал Харченко и испуганно замолчал.

– Раньше, – сказал Глухов. – Раньше. Так, товарищи, предлагаю это слово забыть – ей-богу, и мне, и вам проще будет. Кошара.

Кошара Вазыха удивил. Он говорил не про дефицит и трудности, а снова про целесообразность замены в серии «Мустанг» стальных отливок чугунными – вернее, из высокопрочного чугуна. Они дешевле, прочнее, долговечней, не подвергаются коррозии, так что весь мир постепенно переориентируется…

– Какой весь мир? – спроси генерал.

– Американцы, немцы, японцы. Французы и финны тоже подтягиваются.

– А мы почему не подтягиваемся? – спросил генерал Глухова.

Глухов поморщился, Кошара объяснил:

– Мы льем серый и ковкий чугун. Высокопрочный требует особого производства с добавлением шаровидного графита, что достигается… Не суть важно, но…

– Но нужен новый завод или хотя бы линия, – подсказал Глухов. – Государство вбухало в вас сотни инвалютных миллионов, миллиарды даже, а вам теперь еще полсотни миллионов нужно, чтобы графит в шарики катать. Вы, товарищ Кошара, третий раз, если не ошибаюсь, упорно…

– Нам не нужны миллионы и новый завод. У нас год назад специально выделено в отдельный завод чугунное литье, в том числе как раз под решение этой задачи. Нам нужно «добро» заказчика. Главное автомобильное управление Минобороны нам такого разрешения не дает. Без этого мы не можем даже попробовать…

– Так, – сказал генерал. – У «сорок три – десять» чугун или сталь?

– Как раз про него речь. На стальные отливки приходится порядка сорока процентов. Их замена чугунными позволит выиграть…

– А может, позволит проиграть? «Сорок три – десять» – удачная машина, вон, товарищ Соловьев нам подтвердил, он ее в бою использовал, вообще-то. И «семьсот сороковой» дизель отличный, в горах, в жару, в пыли работает прекрасно, и «сорок три – десять» – с нареканиями, но работает же! Готовая платформа для самых разных надстроек, мирового уровня, чего еще мудрить-то? От добра добра не ищут, коней на переправе не меняют. И тем более не перековывают. Предлагаю закрыть вопрос и не возвращаться к нему, пока вы следующие «Мустанги» не разработаете, чтобы не просто название и углубленная, понимаешь, модернизация, а всерьез, чтобы следующее, принципиально новое поколение, чтобы настоящий армейский вездеход конца двадцатого века. Вот тогда будем говорить про высокопрочный чугун, титановый алюминий и так дальше. А пока этого нет – вы лучше в принципиальную схему не лезьте, а отладьте то, что получилось. И придумайте мне функциональный, понимаете, ряд для этой платформы. Чтобы кунг был термостойкий, передвижная мастерская и вообще техпомощь, топливозаправщик, радиостанция, передвижной диспетчерский пункт с соответствующей защитой, саперка. Легкобронированный автомобиль. Шасси под стрелковое оружие, наконец – минометы, автоматические гранатометы.

– А это все зачем? Мы с кем-то воевать собираемся? – спросил кто-то, Вазых не увидел.

Генерал, наверное, тоже. Он сказал, водя холодным взглядом по собравшимся:

– А вам еще не доложили, да? Мы уже воюем. Где «Першинги» и «Томагавки», знаете? Что Рейган про нас говорит, слышали? А что делает? Польшу не забыли, про Гренаду все слышали? Да ладно там Гренада, вы сейчас на улице «сорок три – десять» видели с нештатным кузовом, полутент и крепежи на днище и по бортам? Это не просто самодеятельность, там не елочку новогоднюю крепили, а зенитную спарку «зэ-у двадцать три», для ведения охраны в составе колонны. Наши советские солдаты, мальчики, ваши дети, придумывают, чем там, в горах, от душманов отбиваться, от зверей! Вооруженных, блядь, до зубов американским, немецким и итальянским оружием! Потому что, блядь, мы ни с кем не воюем! И комсомольский ударный КамАЗ не видит, блядь, необходимости придумать штатные носители для оружия, позволяющего защитить их жизни!