Маленький незнакомец - Сара Уотерс

— Никак, — ответил я. — Я вам скажу другое: в дымоходе мой отец подвешивал бычье сердце, утыканное булавками, — отгонял злых духов. Вот это я могу объяснить.

— Некорректное сравнение, — засмеялся Сили.

— Почему? Потому что ваш отец джентльмен, а мой — лавочник?

— Надо ж, какой вы ранимый! Послушайте меня, старина. Конечно, я ни секунды не верю, что мой отец видел призрака, а покойная дочь звонила несчастной миссис Айрес. Трудно переварить мысль, что покойники витают в эфире и недреманным оком приглядывают за делами родичей. Но если предположить, что шок от раны и крепкая связь, существовавшая между дядюшкой и отцом, высвободили некую… физическую энергию, которая просто обрела такую форму, чтобы наверняка привлечь отцово внимание. Кстати, очень умно.

— Но в том, что происходит в Хандредс-Холле, нет ничего благого, совсем наоборот, — возразил я.

— Надо ли удивляться, что семейство оказалось в столь паршивой ситуации? Ведь в подсознании полно темных, безрадостных закутков. Вообразите, что нечто высвободилось именно из такого уголка. Назовем его… зародыш. Представим: сложились благоприятные условия, чтобы этот зародыш развивался… рос, словно плод во чреве. Во что превратится этот маленький незнакомец? Возможно, в некое темное «я» сродни Калибану и мистеру Хайду. Этим существом движут все низменные порывы и желания, которые сознание пытается утаить: зависть, злоба, неудовлетворенность… Каролина грешит на брата. Что ж, возможно, она права. Может быть, в том крушении сломались не только его кости, а что-то еще, более глубинное… Хотя, знаете, обычно подобные пертурбации исходят от женщин. Миссис Айрес климактерическая дама, а в физическом плане это непростой период. Кажется, у них еще есть служанка-подросток?

— Да. — Я отвернулся. — Она-то первая и заладила о привидениях.

— Вон как? А сколько ей? Лет четырнадцать-пятнадцать? Наверное, сидит там как привязанная, никакой возможности пошалить с парнями.

— Да она совсем ребенок!

— Сексуальные порывы самые темные и требуют выхода. Они вроде электрического тока, что склонен сам искать проводники. Но если он не находит применения, то становится весьма грозной энергией.

— Каролина упоминала «сгусток энергии», — выговорил я, пораженный этим словом.

— Она девушка умная. В семье все взваливает на себя. Братца отправили в частную школу, а ее держали дома под опекой второсортной гувернантки. Только выбралась на волю, как матушка утянула ее обратно, чтоб она в инвалидном кресле катала Родерика. Думаю, теперь ей предстоит катать саму миссис Айрес. А нужно-то ей… — Сили хитро улыбнулся. — Конечно, это не мое дело, однако ни она, ни вы, мой дорогой, моложе не становитесь! Вы поведали мне всю историю, но о себе-то — молчок! Как ваши дела? Достигли взаимопонимания? Или чего-нибудь существеннее?

Я чувствовал, что пьянею, но сделал еще глоток и тихо ответил:

— Стремление к существенному исходит лишь от меня. Я уже в нем захлебываюсь, если честно.

— Даже так? — удивился Сили.

Я кивнул.

— Да, вот уж не думал, что Каролина… Ну вот вам источник ваших миазмов.

Взгляд его стал еще лукавее, но я не сразу понял, о чем он.

— Нежели вы полагаете… — начал я.

Сили посмотрел мне в глаза и рассмеялся. Я вдруг сообразил, что все это его чрезвычайно забавляет. Он допил свой виски, вновь щедро плеснул в наши стаканы и закурил. Потом стал рассказывать еще более фантастическую историю о привидениях.

Я почти не слышал его. Он заронил в меня мысль, что тикала, будто стрелка метронома, и не желала угомониться. Я понимал, что все это вздор, против которого восставала любая окружавшая меня мелочь: огонь, потрескивавший в камине, ребячий гомон на лестнице, ароматный виски в стакане… Но за окном темнел вечер, а неподалеку в зимней мгле высился Хандредс-Холл, где все было иначе. Есть ли хоть сколько правды в том, что сказал Сили? Возможно ли, что в доме бушует ненасытная сокрушительная сила, источник которой Каролина?

Я отмотал воспоминания к тому, с чего все началось, — незадавшемуся приему, унизительному для Каролины и злосчастному для дочери Бейкер-Хайдов. Что, если именно в тот вечер было посеяно некое зловредное семя? Я припомнил, что после того в Каролине выпестовалась враждебность к брату и нетерпимость к матери и те пострадали, как и Джиллиан. Ведь именно Каролина первой заметила прожоги в комнате Родерика, обнаружила пожар, услыхала стуки и почувствовала «ручонку, барабанившую за стеной».

Вспомнилось еще кое-что. Нечто начало с Плута, которого оно, по выражению Бетти, «куснуло» или «науськало», а потом медленно набирало силу: передвигало мебель, запалило пожар, оставило каракули на стенах. Затем топотало по коридору и придушенно шептало в трубе. Оно росло, оно развивалось…

Чего ждать дальше?

В смятении я вскочил; Сили приподнял бутылку, но я замотал головой:

— Я и так уже злоупотребил вашим радушием. Мне пора. Спасибо, что выслушали.

— Сомневаюсь, что приободрил вас, — сказал Сили. — Видок ваш стал еще хуже. Может, посидите?

Его прервало шумное появление симпатичного сынишки. Раздухарившийся Сили погнался за мальчиком, а когда вернулся, я уже осушил свой стакан, надел пальто и шляпу и был готов к уходу.

Сили оживленно проводил меня до дверей; менее стойкий к спиртному, я слегка пошатывался и чувствовал, как от выпитого натощак печет в животе и кислит во рту. Быстро добравшись домой, я вошел в холодную смотровую; волной накатывала тошнота, а вместе с ней и нечто хуже, сродни ужасу. Сердце противно бухало. Я снял пальто и понял, что весь взмок. После секундного колебания я прошел в кабинет, поднял трубку и непослушным пальцем набрал номер Хандредс-Холла.

Был двенадцатый час. Шли гудки. Потом раздался настороженный голос Каролины:

— Да? Алло?

— Это я.

Тотчас голос стал встревоженным:

— Что-то случилось? Мы уже легли. Я думала…

— Ничего не случилось, — сказал я. — Ничего. Я хотел… просто вас услышать.

Наверное, это прозвучало глупо. Помолчав, Каролина рассмеялась. Смех был обычный, усталый. Ужас и тошнота потихоньку сникли, точно проколотые булавкой.

— По-моему, вы немного пьяны, — сказала Каролина.

— Кажется, да. — Я отер лицо. — Я был у Сили, он накачал меня виски. Вот же скотина! Втемяшил мне… всякие нелепости. Я так рад вас слышать. Скажите еще что-нибудь.

— Вот еще глупости! — фыркнула она. — Телефонистка бог знает что подумает. Что сказать-то?

— Что угодно. Прочтите стишок.

— Стишок? Ладно! — усмехнулась Каролина и скороговоркой произнесла: — «Мороз совершает свой тайный обряд в безветрии».[24]Теперь марш в постель.