Маленький незнакомец - Сара Уотерс

Слегка оглушенный, я отвалился к дверце. В темноте я не видел Каролину, но по скрипу сиденья догадался, что она спустила ноги, оправила подол и лихорадочно застегивается, словно охваченная паникой. Потом она закуталась в плед, отодвинулась от меня, насколько позволяла теснота машины, прижалась лбом к стеклу и замерла. Я не знал, что теперь делать. Неуверенно я коснулся ее руки. Каролина вздрогнула, но позволила погладить свою безжизненную руку, хотя это было все равно что гладить плед или сиденье.

— Господи боже мой! Я думал, вы этого хотите, — тоскливо сказал я.

— Я тоже так думала, — помолчав, ответила она.

Больше ничего не сказала. Напрочь сконфуженный, я убрал руку и нашарил на полу свою шляпу. Все было жутко нелепо, даже то, что окна запотели. Чтобы хоть чем-то перебить чувство дикой неловкости, я опустил стекло. Ночной воздух ворвался в машину, словно поток ледяной воды, и я понял, что Каролине холодно.

— Отвезти вас домой? — спросил я.

Она не ответила, но я завел мотор, грубо нарушивший тишину, и медленно развернулся.

Каролина ожила, когда мы уже ехали вдоль парковой ограды Хандредс-Холла. Не глядя на меня, она встряхнулась, поправила волосы и надела туфли. Я вылез из машины, чтобы открыть ворота; Каролина сбросила плед и села прямо, готовая к выходу. Осторожно проехав по обледенелой подъездной аллее, я свернул на гравийную дорожку. Свет фар мазнул по темным окнам, откликнувшимся мягким бликом сродни масляной пленке на воде. Я выключил мотор, и махина особняка будто шагнула к нам, грозно маяча на фоне усыпанного звездами неба.

Я потянулся к ручке, чтобы выйти и открыть дверцу Каролине, но она поспешно меня остановила:

— Не надо, я сама. Не хочу вас задерживать.

В ее абсолютно трезвом голосе не слышалось ни девчачьей капризности, ни огорчения. В нем была легкая усталость, и только.

— Ладно, я отсюда прослежу, что вы благополучно вошли в дом.

— Здесь я не войду, — покачала головой Каролина. — Родди нет, и мать хочет, чтобы на ночь парадную дверь запирали. Пройду черным ходом, ключ я взяла.

— В таком случае я непременно вас провожу.

Мы выбрались из машины, в неловком молчании прошли мимо заставленных окон библиотеки и свернули к террасе с северной стороны дома. Было так темно, что мы шли по наитию. Случайно соприкоснувшись руками, мы тотчас расступались, но после очередного шага вслепую нас опять прибивало друг к другу. В какой-то миг наши пальцы на секунду сцепились, и Каролина отдернула руку, точно ошпаренная, а я сморщился, вспомнив кошмарную борьбу в машине. Стало душно, будто в темноте под одеялом. Мы вновь свернули за угол, и там даже звезды пропали, скрытые вязами. Я чиркнул зажигалкой, спрятав ее в ладони, Каролина с ключом наготове шла следом.

Открыв дверь, она вдруг задержалась на пороге, словно в нерешительности. В доме виднелась тускло освещенная лестница, но после того, как я погасил зажигалку, на мгновенье мы еще больше ослепли. Когда глаза мои освоились с темнотой, я увидел, что Каролина повернулась ко мне, но смотрит под ноги.

— Я вела себя глупо, — тихо проговорила она. — Спасибо за прекрасный вечер. Мне понравилось, как мы танцевали.

Каролина взглянула на меня, будто желая что-то добавить, но тут лестница осветилась ярче, и она поспешно сказала:

— Бетти спускается. Надо идти.

Каролина весьма сдержанно чмокнула меня в щеку, но затем соприкоснулись краешки наших губ, и она, зажмурившись, неловко пригнула мою голову. На миг мы слились в поцелуе, я ощутил охвативший ее трепет. Потом она отпрянула.

Каролина вошла в дом, будто скользнув из ночной прорехи, которую тотчас заделала. Лязгнул ключ в замке, по голым каменным ступеням простучали каблуки. Теперь, когда ее не было рядом, она стала еще желаннее, я просто ее хотел. В полном раздрызге я привалился к двери, заклиная Каролину вернуться. Она не вернулась. Я выждал минуту, потом еще одну, а затем сквозь непроглядную темень побрел к своей машине.