Париж - Эдвард Резерфорд

Мальчики очень отличались друг от друга. Оба прекрасно закончили лицей Кондорсе, но после этого их пути разошлись.

Жерар оправдал все надежды, которые только мог возлагать отец на первенца. Он с охотой вошел в семейное дело и усердно работал. Жюль не сомневался, что в нужный момент сможет передать старшему сыну все бразды правления. Никаких хлопот Жерар отцу не доставлял и несколько месяцев назад женился на подходящей девушке – из хорошей семьи и с приличным состоянием.

Но вот с его младшим братом дела обстояли иначе. Марк принес отцу немало переживаний. Нет, тот факт, что Марк поступил в Школу изящных искусств, не вызвал у главы семьи возражений. Жюлю нравился классический фасад школы: он так внушительно смотрелся на левом берегу Сены, напротив Лувра. Заведение обладало определенным престижем, и потому приятно было обронить в обществе, что там, мол, учится младший сын. Но Жюль с самого начала предполагал, что после учебы Марк найдет себе достойное занятие в сфере искусства, а размазывать краску по холсту перестанет. Да, Марк написал отличный портрет матери, который стал украшением зала в их просторных апартаментах. И все-таки Жюль предпочел бы видеть сына одаренным любителем, а не профессиональным художником.

Жена разделяла его мнение. И только сестра Элоиза встала на сторону мальчика.

– Если он хочет сделать карьеру в торговле предметами искусства, то я могу помочь ему, – сказал как-то Жюль сестре. – Я знаю семью Дюран-Рюэлей. У них сейчас в Париже три галереи и еще одна в Нью-Йорке. В последнее время импрессионисты хорошо продаются, и галереи приносят доход. Думаю, я сумел бы раздобыть приглашение и к Дювинам. Они занимаются старыми мастерами, у них можно было бы спросить совета.

– Бог наделил Марка особым даром, – отвечала Элоиза. – В таком случае его долг – применять его. Марк – вольная, артистическая натура.

– Именно это меня и тревожит.

– Ты же сам создал универмаг «Жозефина».

– Это совсем другое.

– Кроме того, – подчеркнула сестра, – художник может стать великим. Вспомни хотя бы Делакруа. Он был бесподобным живописцем. Ты бы гордился таким сыном.

– Хм… – Жюль состроил гримасу. – У Делакруа был Талейран, обеспечивший ему карьеру.

Это было правдой: французский художник получал прибыльные государственные заказы при содействии влиятельного министра, и многие даже считали, что Талейран, близкий друг семьи Делакруа, является настоящим отцом художника.

– Но и у тебя есть ресурсы и связи, – указала на очевидное Элоиза. – И ты тоже приходишься ему отцом.

– Мне просто кажется, что ему все слишком легко достается, – пожаловался Жюль Бланшар, обдумав слова сестры. – Он не страдал. А взять хотя бы меня: сколько лет я мучился, пока работал на отца.

– Не так уж ты и мучился, – заметила сестра.

– Мучился, – стоял на своем Жюль.

– Ему еще придется пострадать, занимаясь искусством.

– Сомневаюсь. – Жюль Бланшар устремил на сестру испытующий взгляд. – Ты действительно веришь, что у мальчика есть страсть к живописи? Ты веришь, что он останется ей верен?

– Не знаю, Жюль. Но если тебе интересно мое мнение, то мне кажется, что ты должен доверять ему. Должен дать ему шанс достичь успеха – или потерпеть неудачу.

Та беседа состоялась два года назад, и вскоре после нее Жюль Бланшар сделал Марку предложение:

– Я буду обеспечивать тебя пять лет. Но если за это время ты не преуспеешь в живописи, тебе придется отказаться от нее и поискать себе другое занятие. Возможно, я буду давать тебе какие-нибудь поручения, но не чаще раза в год. Ты согласен?

– Да, отец. Это звучит разумно.

– Хорошо. Итак, тебе понадобится студия. Есть несколько подходящих помещений между бульваром Османа и вокзалом Сен-Лазар. Там были студии Мане, Моризо и еще нескольких современных художников. И это совсем недалеко от дома.

Марк улыбнулся про себя. Этот район был недалеко от дома и от отцовской конторы. Он не испытывал желания жить под родительским надзором.

– На самом деле ты несколько отстал от времени, – заявил он, и не покривил душой. – Некоторые из тех живописцев, о которых ты говоришь, вообще покинули Париж. Кое-кто переехал на другой берег. Теперь любой художник мечтает о том, чтобы жить и работать у подножия Монмартра, возле площади Клиши.

– Сомнительное место, тебе не кажется?

– Отнюдь нет. И если я собираюсь заняться живописью серьезно, мне следует вращаться в среде единомышленников, согласен? Ты говорил, у тебя будут ко мне просьбы. Какая первая? – проявил он сыновнюю предупредительность и заодно сменил тему.

– Твоя мать подумывает о новых стульях для столовой. Не сделаешь ли ты эскизы? Нужно что-нибудь необыкновенное, привлекающее внимание. А я знаю замечательного мастера, который их изготовит.

Через месяц, как-то вечером придя навестить родителей, Марк разложил на столе свои эскизы. Жюль и его жена были изумлены: ничего подобного они еще не видели. Мягко очерченные, но основательные каркасы стульев покрывал резной узор из плавных линий, похожих на стебли хрупких растений.

– Мне это напоминает готические орнаменты, только осовремененные, – попытался выразить свое впечатление Жюль.

– А я сразу подумала об орхидеях, – сказала его жена. – Что это за стиль?

– У меня есть друг в Школе искусств, – ответил Марк. – Он показывал мне последние работы немецких и английских дизайнеров. Сейчас они в моде.

– У этого стиля есть какое-то название? – поинтересовался Жюль.

– Мой друг называет его модерн. Если вы найдете в себе немного отваги, то станете законодателями моды в Париже.

– Ну… – Жюль посмотрел на жену. – Я действительно просил чего-нибудь необычного. Тебе нравится?

Мадам Бланшар думала о том, какое впечатление произведут такие стулья на гостей. Она представила, как говорит им: «Эскизы разработал наш сын Марк, он окончил Школу изящных искусств».

– К ним нужен такой же стол, иначе они будут слишком выделяться, – решительно заявила она.

– Ага, я надеялся, что ты подумаешь об этом. – Марк развернул еще несколько эскизов: стол, буфет, новое оформление окон и новые обои. – Обои можно заказать в Англии, – объяснил он. – Я нашел подходящий образец еще до того, как начал рисовать стулья. – Он вручил матери каталог. – Боюсь, иметь в семье художника – дорогостоящее удовольствие, – усмехнулся он, глянув на отца.

Жюль думал недолго. Он был предпринимателем и сразу понял, что создал его сын.

– Это смело, – сказал он. – Очень смело. – И кивнул. – Мы сделаем так, как ты предлагаешь.

На следующий день он показал эскизы сестре.

– Но это же просто волшебно! – воскликнула обычно сдержанная Элоиза. – Жюль, у него настоящий талант. Я в восторге! – Она умолкла на пару секунд, а затем тихо добавила: – Знаешь, Жерар – хороший администратор, но он и за тысячу лет такого не придумал бы.