Париж - Эдвард Резерфорд

1936 год

Когда Роланд де Синь в первый раз сделал ей предложение, Мари совершила ошибку. Она отказалась.

– Это огромная честь для меня, – сказала она, – и я глубоко тронута. Но вам нужна жена, которая посвятит всю себя вам, и вашему поместью, и вашему сыну. Я не смогу этого сделать, поскольку много времени и сил отдаю «Жозефине». От меня вам не будет никакой пользы. – Она улыбнулась. – Если бы не этот факт, мой ответ, скорее всего, был бы «да». Ну а так… Я не хочу быть несправедливой по отношению к вам.

– Делая вам предложение, я не ставил никаких условий.

– Знаю. Но это не меняет наших нынешних обстоятельств. – Она нежно притронулась к его руке. – Я очень надеюсь, что мы сможем остаться друзьями.

– Конечно.

– И я считаю, что вы правы. Вы позволите мне высказаться на эту тему? Вам надо жениться. В Париже несчетное количество очаровательных женщин, которые будут счастливы сказать вам «да».

– Но я спрашивал вас, – подчеркнул виконт.

– Есть множество куда более подходящих кандидатур.

– Что же, – сказал он сердито, – если вы так уверены в этом, тогда найдите мне жену.

– Вы хотите, чтобы я нашла вам жену?

– А почему нет? Вы говорите, что являетесь моим другом и что, по-вашему, вокруг масса подходящих мне женщин, хотя себя к ним не относите. Очень хорошо. Покажите их мне. Я доверяю вашему суждению. Вы подберете мне женщину, и я женюсь на ней.

Мари тогда сочла все шуткой. Однако с течением времени они с виконтом сблизились, и она действительно отобрала двух женщин своего круга, представила их Роланду и устроила так, чтобы он получил возможность познакомиться с каждой поближе.

Первая, сказал он ей честно, была красива, но пресловутая искра между ними не пробежала.

Вторая ему понравилась больше, но показалась недалекой.

– Ах, какой вы разборчивый! – воскликнула Мари.

– Возможно. Но мне придется попросить вас попробовать еще раз.

На поиски третьей кандидатуры у Мари ушел целый месяц. Найденная невеста была знатного рода, интересна в общении, элегантна, то есть идеальна во всех отношениях. Роланд сводил ее в Оперу и потом в ресторан, а потом внезапно явился к Мари с визитом.

– Ну, – спросила она, – как вам понравилась эта дама?

– Не подходит, – покачал он головой.

– А с ней что не так?

– Слишком умна.

Мари рассмеялась:

– Нет, вы не просто разборчивый, вы – невозможный!

– Ничего не могу с этим поделать. – Он развел руками.

Она взяла его за лацканы сюртука, делая вид, будто хочет встряхнуть. Неизвестно, ожидала ли Мари, что в ответ Роланд прижмет ее к себе и поцелует, но он это сделал, и в тот вечер они стали любовниками.

– Хорошо, я буду твоей любовницей, но только до тех пор, пока ты не женишься, – заявила она.

А потом Клэр уехала в Америку. Мари и не представляла, какие последствия повлечет исчезновение дочери. Без Клэр в «Жозефине» все пошло не так. Они с Марком пытались найти ей замену, но никто их не устроил. И вскоре брат и сестра пришли к одному и тому же выводу: работа в универмаге перестала доставлять им удовольствие. Торговля приносила прибыль, тем не менее они оба предвидели, что рано или поздно «Жозефина» превратится в заурядный магазин, каких много в любом городе. Они решили закрыть универмаг.

У Мари больше не стало работы. И она была одинока.

Нет никаких оснований жаловаться, внушала она сама себе. У нее есть брат и престарелые родители, а также невестка и племянники. И множество друзей. И любовник.

Но от единственного ее ребенка Мари отделяет океан, и внуки, когда те появятся в этом мире, тоже будут бесконечно далеки от нее. Магазин, заполнявший все ее дни и мысли, больше не существует. Ей нечем занять себя.

Роланд, читая ее мысли, снова сделал ей предложение, и на этот раз она приняла его. Потом он поступил очень умно: сделал вид, будто поместье находится в более запущенном состоянии, чем на самом деле. И замок, уверял он Мари, давно нуждается в ремонте. Итак, у нее появилась задача. Она снова ощутила свою полезность.

И правда, нужно было принять множество решений. Перво-наперво – что делать с особняком в Париже. При всех возможностях де Синя содержание дома становилось обременительным.

– Самым разумным выходом было бы постоянно жить в замке, а в Париже достаточно квартиры, – сказала мужу Мари.

– Я понятия не имею, как жить в квартире, – пожаловался Роланд.

Но она догадалась, что он прекрасно знает: так и надо поступить. А ее роль – роль жены из крупной буржуазии – состоит в том, чтобы все организовать, пока он будет говорить своим друзьям-аристократам, будто это она заставила его продать особняк. Поскольку большинство этих друзей уже сделали то же самое, у Роланда останется право считаться последним апологетом старого режима. Вообще же, очень мало кто мог позволить себе теперь держать особняк в Париже – несколько промышленников, крупные еврейские династии вроде Ротшильдов, которые владели великолепным дворцом возле Елисейских Полей, и горстка богатых еврейских семей, селившихся в окрестностях парка Монсо.

Но Мари придумала умный компромисс. В течение двух сезонов де Сини устраивали в особняке блестящие приемы. Это дало Роланду шанс показать свою жену всем старым друзьям и многим другим особам, которых Мари удалось пригласить. С ее организационным талантом и знанием мира моды она сделала эти приемы незабываемыми. Кульминацией стала вечеринка в честь сына Роланда.

Летом 1929 года они продали дом за огромную сумму. Три месяца спустя произошел крах Уолл-стрит. На следующий год за небольшую часть полученных от продажи дома денег они купили превосходную квартиру на близлежащей улице Бонапарта. Обставив ее лучшей мебелью из особняка, они получили фантастический результат.

Одновременно с этим Мари, не нарушая буколического очарования замка, что было бы равноценно акту вандализма, успела заново отделать гостиную в старой части дома, создала чудесную столовую и обновила несколько спален с помощью мебели, оставшейся от парижского особняка.