Красная гора - Бо Уокер

Но время от времени он мельком видел, где ему хочется быть. Это случалось всего несколько раз за последний месяц: он сидел на полу, закрыв глаза, положив руки на колени, и находил какое-то место в своем беспокойном мире. Ему было так уютно в тишине, что казалось, он мог бы остаться там навсегда. Именно эти проблески давали ему силы верить. Она открыла ему дверь в духовность, показав, что магия этого мира заключается в том, чтобы дышать, оживать и быть в настоящем моменте, когда каждая клеточка тела сияет и светится.

Если бы прежний Отис мог сейчас услышать его мысли! Этот курильщик, загруженный делами, этот пожиратель бекона влепил бы ему оплеуху.

Он хотел что-то сказать Джоан, но не стал. Разве нужны слова в этот прекрасный День Благодарения? Ему действительно было за что благодарить судьбу. Конечно, он мог умереть, но он нашел Джоан и снова почувствовал вкус юности. Нелепая мысль пришла ему в голову, и он отогнал ее прочь. Но она оказалась навязчивой. Как насчет того, чтобы провести остаток дня в тишине? Почему бы нет? Они собирались на обед к Марго Пирс. Но это не повод передумать. Молчание во время празднества тоже может быть приятным. Конечно, немного странно, но, в конце концов, это же Красная гора. Может быть, и другие решат присоединиться.

Он нацарапал пару строк на клочке бумаги, который нашел в ящике стола, и протянул ей. «Давай проведем весь день, не говоря ни слова. Это может быть наш способ сказать спасибо Вселенной».

Она быстро прочла и коротко рассмеялась. По выражению лица он понял, что идея ей понравилась. Джоан вполне могло прийти в голову нечто подобное. Она посмотрела на него, положила левую руку на сердце, а пальцы правой руки поднесла к губам. Он сделал то же самое и послал ей воздушный поцелуй. Она поймала его и сунула в карман.

«Я не нарушу своей клятвы ни за что на свете. Это мой подарок тебе», – написал Отис.

Так начался их день молчания. Откуда им было знать, что произойдет дальше?

* * *

Кое-какие дела по хозяйству вынудили Отиса написать Джоан, что он должен сбегать домой и проведать животных.

Хотя ему и хотелось, он не стал оставлять соседскую собаку. Утром он решил, что ему не нужны неприятности с Генри. Вы не можете просто так взять и присвоить себе чужую собаку. Поэтому на следующий день Тилл привел Коди обратно и застал Дэвидсона за рубкой дров. Сосед лишь бросил на него недобрый взгляд, поскольку боялся схлопотать еще. Отис повторно пригрозил, что, если увидит, как тот бьет Коди, это будет в последний раз. В ответ Генри велел ему убираться с его участка. Вражда не закончилась.

Сегодня Отис должен был кормить Джонатана, кур и овец. Овцы объели большую часть травы на пастбище, и, так как она не росла в это время года, он начал добавлять в их рацион сено. По дороге мужчина заехал в местный супермаркет «Йок», чтобы купить кое-что для праздничного ужина. Если бы только тетя Морган могла видеть его сейчас, идущего к кассе с кучей швейцарского мангольда и коробкой тофу! Когда дама, пробившая покупки, сказала: «С Днем Благодарения!», он улыбнулся и приложил палец к губам, а руку к сердцу.

У соседского дома стояло несколько машин. Отис предположил, что к Генри приехали друзья. Что за лига идиотов! Бедняга Коди снова был прикован цепью. Отис свернул на подъездную дорожку и помчался вниз по склону. Сначала он зашел в курятник, потом направился к овцам. Они прибежали всем стадом, когда он перекинул через забор охапку сена. Тилл опустился на колени и погладил Джонатана. Пес быстро перекатился на спину, требуя еще больше любви и ласки. Когда животные насытились, Отис отправился на винодельню. Он намеревался взять несколько образцов из нового урожая в дом Марго.

Как только мужчина вошел в переднюю часть дегустационного зала, стало видно, что стеклянная дверь разбита и распахнута. Преступления были редкостью на Красной Горе, настолько, что большинство жителей попросту не запирали свои двери. Однако сам дегустационный зал остался нетронутым, и в задней части бара не пропало ни одной бутылки.

Хозяин, заледеневший от нехорошего предчувствия, спустился в подвал и включил верхний свет. Весь бетонный пол был залит вином, которое непрерывным потоком устремлялось к стоку в центре. Тилл мгновенно почувствовал боль в груди и, еще не до конца сознавая невосполнимость потери, огляделся по сторонам. Кто-то уничтожил весь его урожай. Они опрокидывали амфоры, стоявшие вдоль западной стены. Били кувалдой по тем, которые были слишком тяжелы, чтобы сдвинуть, и остатки вина медленно сочились из трещин. Они перевернули все бочки, и они, пустые, лежали на полу, как павшие солдаты. Рычаги на бункерах для брожения были открыты. Боль стала нестерпимой, спина запульсировала, и Отис принялся хватать ртом воздух.

Превозмогая себя, он бросился к ближайшей емкости. Резиновая пробка была выдернута. Он откатил бочку на пару дюймов; она была почти пуста. Пробки валялись по всему полу. Он выровнял остальные, из которых все еще медленно вытекала жидкость, а затем пошел к бункерам для брожения. Чувствуя жжение в спине, он поднял их, стараясь сохранить последние капли. Но стало ясно – он потерял почти все.

Новая волна боли в спине швырнула его на пол, колени ударились о бетон. Его брюки мгновенно пропитались вином. И еще одна острая боль пронзила его, когда он заплакал.

Его мир погрузился во тьму.