Рай где-то рядом - Фэнни Флэгг

— Куда уж хуже! Но если я не успею до конца света выйти на пенсию, то страх как разозлюсь: столько лет мечтала дожить до пенсии — и вот те на!.. Нет в жизни справедливости, верно? А ты не боишься конца света? — Тотт взялась за расческу.

— Боюсь, конечно, — ответила Норма. — Жаль, если он настанет именно сейчас, когда у людей появилась наконец хоть капля хорошего вкуса. Загляни в нашу скобяную лавку или в магазин керамики, там такие милые вещицы продаются, и совсем недорого. Я просто гоню дурные мысли.

— И правильно, — отозвалась Тотт. — Что в них толку? Вот Вербена ничуточки не боится. Надеется перед самым концом света исчезнуть. А мы, дескать, все здесь сгорим дотла. Сказала, что если вдруг не придет ко мне на стрижку — значит, вознеслась на небо. А я в ответ: «Ну спасибо, Вербена, будь ты и вправду доброй христианкой, взяла бы и меня с собой в рай, а не оставила бы здесь жариться».

— А она?

— Молчок.

— Что ж, Тотт, нравится ей так думать — пускай думает. Я больше не пытаюсь понять, зачем люди верят во всякую чепуху. Взять хотя бы террористов-смертников: взрывают сами себя и не сомневаются, что на том свете их ждут семьдесят райских дев и все такое прочее.

— То-то удивятся, когда очнутся и поймут, что просто-напросто померли, ни за грош пропали! Как там поется в песне у Пегги Ли, «Вот и все»?

— Да, но вот беда, никто же не знает, есть жизнь после смерти или нет, — сказала Норма.

Тотт замерла с расческой в руке.

— Господи, да лучше б ничего не было, я и земной жизнью сыта по горло. Хочу уснуть — и больше ничего.

— Ну что ты говоришь, Тотт! А вдруг ты на том свете снова встретишься с родными?

— Нет уж, дудки, мне и на этом свете их видеть не хотелось. — Тотт взяла флакон лака для волос и начала яростно поливать волосы Нормы. — Я хочу знать, для чего мы на свете живем, и не намерена ждать, пока помру. Разве я слишком многого хочу?

Закончив работу, Тотт глянула на Норму в большое зеркало, поправила локон-другой, протянула ей ручное зеркальце и развернула кресло, чтобы та посмотрела на себя сзади.

— Ну вот, готово, — просто картинка!

После похода в салон красоты Норму неотступно мучила тревога, и она облегченно вздохнула, когда застала тетю Элнер на крылечке, с улыбкой на лице. Поднимаясь по ступенькам, Норма сказала:

— Вы сегодня вся светитесь!

— Есть отчего, милая! Я бабочку спасла! Вышла я на крыльцо, а там красавица-бабочка попалась в паутину, я и освободила ее. Паука тоже жаль — без обеда остался, но ведь бабочки живут всего день, так пусть она хотя бы до вечера порезвится.

Норма очистила себе стул от барахла и села.

— Да, пусть поживет, порадуется.

Элнер продолжала:

— Знаешь, что черепахи живут полторы сотни лет, а бедные бабочки — всего день? Нет в жизни справедливости, верно?

— Верно, — кивнула Норма. — Тотт Вутен мне только что говорила те же слова.

— Про бабочек?

— Нет, про то, что нет в жизни справедливости.

— А-а… И к чему она это сказала?

— Боится, что не успеет до конца света выйти на пенсию.

— Бедняга Тотт, нашла о чем горевать. У нее и так забот хватает, с ее-то детишками непутевыми! О чем она еще болтала?

— Как всегда, о том о сем, а еще злилась, что не знает, зачем мы живем.

Тетя Элнер рассмеялась.

— Что ж, она не одна такая! Это вопрос на засыпку, не хуже чем про курицу с яйцом, верно?

— Да.

— Передай Тотт, если она узнает, зачем мы живем, — пусть и с нами поделится!

* * *

Резкий звонок вырвал Норму из воспоминаний, вернув в настоящее. В страшное настоящее — ведь еще недавно тетя Элнер радовалась жизни, смеялась, а теперь лежит в приемном покое больницы, и что с ней стряслось, одному Богу известно.

Норма ждала, когда умолкнут звонки и поднимется полосатый шлагбаум, и вслед за Тотт Вутен и тетей Элнер задавалась вопросом: «И все же — для чего мы живем?»