Давай притворимся, что этого не было - Дженни Лоусон

– Итак, – сказала моя сестра, покачиваясь на деревянном стуле. Мы сидели на крыльце в доме наших родителей. – Виктор сказал мне, что в последний раз, когда вы были здесь, то пострадали от стаи бродячих собак, – она сказала это с улыбкой, скорее утверждая, чем спрашивая, подобно тому, как люди говорят: «Значит, решила снова отпустить волосы?»

– М-м-м… типа того. Длинная история, – я лениво откидываюсь на спинку стула и кладу ноги на миниатюрную повозку, построенную моим отцом. На Рождество отец запрягает в нее чучело карликового оленя с огромными лосиными рогами, которые он привязывает к его голове красным галстуком-бабочкой, и при этом странным образом ссылается на «Гринча – похитителя Рождества», но весь остальной год повозка стоит неприкаянная, как ставший ненужным реквизит рекламы собачьего корма из семидесятых.

– А я что, куда-то спешу? – спрашивает Лиза.

Она права. Мы обе приехали погостить у наших родителей. Лиза теперь живет в Калифорнии вместе с мужем и чудесным выводком детишек, но каждый год приезжает на машине в Техас, чтобы провести здесь несколько недель, я тоже привожу своих, и мы устраиваем спонтанное воссоединение семьи, во время которого наши дети радостно катаются верхом на домашних козах, а мужья беспрестанно жалуются, что вот-вот сдохнут от жары и отсутствия доступа к Интернету, – мы же с сестрой качаем головами, недоумевая, какие они неженки, и вспоминая, как носили обувь из мешочков для хлеба и вытаскивали на крыльцо матрасы и в самые жаркие летние ночи всей семьей спали прямо на улице.

– Так что, собаки и вправду на вас напали или они просто агрессивно лизали вас? – спрашивает она.

– Это было не столько полноценное нападение, сколько прелюдия к нападению, – ответила я. – Что-то вроде того, как Джордж Костанза домогался Джулии Робертс в «Красотке»^[48], – она смотрела на меня выжидающе, и в конце концов я рассказала ей, что там произошло на самом деле.

Когда попадаешь в наш родной городок, можно практически не сомневаться: произойдет какая-нибудь долбанутая хрень, но никогда не знаешь, что именно приключится на этот раз. Даже если знаешь, что, вероятно, немного испачкаешься кровью, никогда не ожидаешь, что эта кровь будет твоей.

Утром того дня, когда на меня частично напали, мы с Хейли прогуливались у заднего входа в дом наших родителей и увидели незнакомца в черной шляпе и резиновом переднике, которому только и не хватало для полноты образа, что маски из человеческой кожи и бензопилы. Как оказалось, он работал на моего отца и как раз подвешивал оленя, чтобы снять с него кожу. Он приветливо улыбнулся нам с Хейли – казалось, что он роется у оленя в карманах, будто бы ищет ключи от машины. Карманов, впрочем, у оленя не оказалось, то есть он просто потерял внутри животного перчатку. Чего-то подобного всегда ожидаешь, приезжая в Уолл, так что особо не удивляешься, когда какой-то незнакомец радостно подзывает к себе твоего ребенка дошкольного возраста, чтобы тот помог ему «раздеть мистера оленя, потому что это будет сплошная веселуха!». А вот когда он говорит твоей дочери, что она может повиснуть на оленьей коже, чтобы помочь ему ее снять, то ты уже хватаешь ее за рукав и тянешь к себе, потому что была готова к чему-то подобному (примечание для неместных: «Это будет сплошная веселуха» из уст помощника чучельника переводится как «У тебя уйдут тысячи баксов на психотерапию, а платье, скорее всего, придется выкинуть»).