Все, способные дышать дыхание - Линор Горалик

На четвертый день они открыли дверь, распахнули. Карина обнаружила это, когда сумела понять, что ровная алая боль в правом глазу – совсем непохожая на пульсирующую пурпурную боль в левом глазу – вызвана светом, пробирающимся сквозь веко. Она начала работать со сложившейся ситуацией и через совсем короткий промежуток времени сумела открыть один глаз – левый, требовавший меньших усилий, – и привести голову в положение, позволявшее на несколько секунд сосредоточить взгляд. Это дало ей возможность убедиться в том, что дверь, бесспорно, открыта и что она сама (почти бесспорно) пребывает в сознании и может полагаться на собственные впечатления. После небольшого отдыха, который потребовался ее телу, чтобы восстановить потраченные на это открытие силы (свет медленно ушел, наступила ночь), она смогла сосредоточиться, составить небольшой план и привести его в действие. Результат оказался впечатляющим: теперь ее тело лежало на животе, слегка перекосившись, чтобы поберечь раскрошенные ребра с одной стороны, и приняв стратегически важное направление – головой в сторону двери, задними лапами в темный угол, где уже пованивала открытая банка с тунцом. Свет из коридора огибал мятое ведро, превращая его в тупой черный знак на фоне сияющего прямоугольника, наполненного утренним холодом. Если ее расчеты были верны (а она честно признавалась себе, что в данный момент ее способность правильно оценивать расстояния была далеко не на высоте), ей было необходимо всего лишь доползти до ведра, передохнуть, отбросить ведро с дороги и продолжить ползти в том же направлении – итого от силы метров пять или семьсот. Ей было необходимо всего лишь доползти до ведра, передохнуть, отбросить ведро с дороги и продолжить ползти в том же направлении – итого от силы метров пять или семьсот. Ей было необходимо всего лишь доползти до ведра, передохнуть, отбросить ведро с дороги и продолжить ползти в том же направлении – итого от силы метров пять или семьсот. Она доползла до ведра, и был вечер, и офицер вошел в подвал, и на этом закончился их захватывающий диспут о том, существует ли у мыслящих существ свобода воли, – диспут, начавшийся сразу после ее ареста и закончившийся одиноким выстрелом за закрытой дверью с криво сросшимся смотровым стеклом.