Куколка - Джон Фаулз

О: Мрачность его сиятельства не таила в себе дурного умысла. Больше меня пугало, что я не понимаю его поступков.

В: Спрошу об ином: как ты считаешь, его сиятельство знали об твоих шашнях со слугой? Сие творилось с их ведома иль за их спиной?

О: Он знал. Уж больно, говорит, ты млеешь в объятьях Дика. Мол, я твой хозяин, за тебя уплачено, а ты ищешь радостей на стороне. Фиалки-де с головой тебя выдали.

В: Он ведал об ваших тайных возлежаниях?

О: Казалось, после двух представлений его сиятельство разочаровался в их действенности и вроде как отдал меня слуге, но злился, что я получаю удовольствие.

В: То бишь публичное соитье себя не оправдало и они потеряли интерес?

О: Его интерес был в ином, более значительном.

В: Поясни.

О: Не сейчас.

В: Однако не странно ль, что, готовя тебя для важных персон, его сиятельство не потребовали отшить Дика?

О: Странно, но так и было.

В: Стало быть, они хотели, чтоб в образе девственницы ты ублажила чужеземцев? Ничего иного?

О: Так я поняла.

В: То был приказ, не оставлявший выбора?

О: Желанье, коему должна я подчиниться.

В: Что еще было сказано?

О: Ничего…

В: Почему замялась?

О: Припоминаю.

В: И что, ответ прежний?

О: Нет, ничего.

В: Что-то не нравятся мне твои «нет», голуба. Всё недомолвки да загадки. Предостерегаю: не тот случай.

О: Так и со мной говорили загадками, я тоже недоумевала.

В: Его сиятельство тебя отпустили?

О: Да.

В: И до утра вы не виделись?

О: Нет.

В: Ты пошла к себе, затем явился Дик?

О: Я уже спала, когда он пришел.

В: Не думала об том, что завтра придется ублажать другого мужчину?

О: Тогда я жила одним днем, Господи помилуй.

В: Завтра уж скоро. Уверткам конец.

О: Я знаю.

В: Что-нибудь предвещало, что ночью Джонс сбежит?

О: Совсем ничего.

В: Планами он не делился?

О: Мы редко разговаривали.

В: Почему?

О: Вначале он приставал с расспросами, будто ему что-то про меня известно и надобно расплатиться за молчанье.

В: Но ведь так оно и было?

О: Все равно. Еще не нравилось, что он глумится над ущербностью Дика. Сплошь намеки, в простоте ничего не скажет.

В: Ты знала, что мистер Браун тоже вас покинет?

О: Нет.

В: Удивилась?

О: Да нет. Оба свое дело сделали.

В: Ладно. Вот мистер Браун уехал, и вы пустились по бидефордской дороге. Что потом?

О: Въехали в чащобу и добрались до ручья, пересекавшего тропу. Его сиятельство, ехавший первым, остановился и, глянув на слугу, из указательных пальцев сложил крест. В ответ Дик показал вперед, мол, едем не тропой, а мимо водопада взбираемся на холм.

В: Что из сего вывела?

О: Что Дику места знакомы, а его сиятельство их не знает совсем либо не столь хорошо.

В: Были иные знаки?

О: Его сиятельство развел руки, будто что-то измеряя, а Дик показал два пальца. Тогда я не смекнула, а сейчас понимаю — дескать, две мили. Других знаков не было, но оба замерли, глядя друг другу в глаза, словно завороженные. Потом вдруг его сиятельство пришпорил коня и меж деревьев стал взбираться на холм.

В: Тебе ничего не сказал?

О: Ни слова, даже не взглянул. Будто меня не было вовсе.

В: Прежде ты замечала подобный перегляд?

О: Раз-другой, но не столь долгий.

В: Для хозяина и слуги не странно ль?

О: Да, так смотрят дети, играющие в гляделки.

В: Враждебность во взглядах не читалась?

О: Нет. Казалось, идет безмолвный разговор.

В: Хорошо, вы добрались к долине. Джонс ее описал, поэтому рассказывай об привале.

О: Вскоре пришлось спешиться, иначе кони б рухнули. Вдоль ручья Дик вел в поводу нашего жеребца и вьючную лошадь, я шла следом, за мною его сиятельство со своим конем. Стояла тишина, лишь цокали копыта. Примерно через милю Дик вдруг остановился и привязал лошадей к шипастому дереву. По соседству пристроив коня его сиятельства, с вьючной лошади он стал отвязывать большую коробку.

В: Дик остановился по приказу хозяина?

О: Нет, сам, будто лучше знал, что делать.

В: Продолжай.

О: Его сиятельство сказал, что наряд мой негож для свиданья и надо переодеться, ибо мы почти на месте. Нет ли дороги получше? — спросила я. Нет, ответил он и добавил, мол, бояться нечего, никто не причинит мне зла, коль сделаю все как велено. Дик уж открыл коробку, и его сиятельство собственноручно достал одежду.

В: Что там было?

О: Ну, сорочка и юбка, хорошего белого полотна роб с кружевными батистовыми манжетами и розовыми вязками. Чулки со стрелкой, тоже белые. Под стать им туфли. Все новое либо свежевыстиранное.

В: Майский наряд, что ль?

О: Скорее канифасное одеянье крестьянки. Но скроено будто для дамы.

В: Все пришлось впору?

О: Да, почти.

В: Прежде сей наряд не видала?

О: Ни разу.

В: Что потом?

О: Его сиятельство сказал, что сперва надо омыться.

В: Ох ты!

О: Мол, счистить грязь былой жизни. Он показал на мелкую запруду в каменистом русле ручья.

В: И что ж ты?

О: Холодно, говорю. А он — нет, мол, омойся, сей ручей станет твоим Иорданом.

В: Так и сказали, «ручей станет Иорданом»?

О: Именно.

В: Пошутковали?

О: Слышал бы ты сию шутку! Кому как, а мне было не до смеху.

В: И что, омылась?