Лжец - Стивен Фрай

– Скажи мне, что ты чувствуешь, Эйдриан. Эйдриан знал, что он чувствует. Он знал все.

Внезапно в разуме его не осталось ни единой загадки, все стало открытым и ясным. Он словно бы плыл сквозь доли, складки, нейроны, синапсы, полости и соединения собственного мозга.

– Я чувствую себя хрен знает как замечательно, – объявил он. – Как в тот раз, когда накурился травки у Марка на Уиннет-стрит – это было, наверное, не один уже год назад. – Я вижу силуэт члена Листера – вон он стоит – похоже этот его «сафари» очень плохо скроен – маленький такой да еще и обрезанный – а после травки я облевал у Марка всю его перину – когда у нас гостил дядя Дэвид мне было двенадцать и я помнится нашел у него под кроватью журналы – как пахли хлопья пыли под кроватью в комнате для гостей – я снова почувствовал этот запах когда мы в пятницу ночевали по дороге в Зальцбург в отеле – пришлось притвориться будто я знаю разницу между травкой и смолкой а я и не знал трогательно потому что она же очевидна на хер разве не так – не стоило мне брать долбаные деньги дядя Дэвида – господи и почему Дональд именует его «Периной» – единица измерения тепловой изоляции перины называется «тог»[158]– Дональд должен знать откуда взялось это слово – если подумать так я уже два дня не дрочил – не может же Листер убить нас всех так не бывает – в какой-нибудь аптеке на Гетрейдегассе наверняка продают вазелин – столько крови – если я все же умру то и не важно потому как я такой мудак что ничего и не замечу – дядя Дэвид слушает меня и смотрит так точно я рыбка в аквариуме и Дональд я слышу что-то мне говорит так что наверное если никто не против я лучше заткнусь и послушаю его – шлем большой а член-то махонький – вы почти все время молчали Биффо да и ваша жена тоже ничего толком не сказала – проступает сквозь его тоги – и вообще что вы тут делаете – видимо Дональд когда мы сюда уезжали попросил вас последовать за ним – я задаю вам вопрос мистер Биффен а вы не отвечаете – или вернее вы отвечаете я полагаю потому что рот у вас открывается и закрывается да только я не могу вас расслышать – ужасна эта белая слюна в уголках ваших губ – представляете я вдруг отчетливо увидел как вы милуетесь с леди Элен – кто-то говорит чтобы я замолчал я все слышу – думаю теперь мне лучше встать – нет не могу наушники свалятся – я что хочу сказать травка она и выглядит как травка а смолка нет но я наверное думал что меня хотят подловить – Листер с поддетой под рубашку подушкой чтобы выглядеть толстым – интересно может Саймон при оружии и пристрелит Листера прежде чем тот выпалит в Дональда – Листер слышал что я сказал наверное он сначала убьет Саймона просто на всякий случай – тянули меня за язык – не может это быть автоматический револьвер если вдуматься как-то не так звучит – все еще говорят чтобы умолк – тридцать восьмой это должно быть автоматический тридцать восьмого калибра хотя чего у него тридцать восемь миллиметров или дюймов понятия не имею – вроде бы в школе был кто-то по имени Листер – Хьюго спился из-за меня – нет ну правда же у Листера такой махонький член наверное потому он и подался в убийцы – если Дональд все время знал что дядя Дэвид мне платит значит он никогда меня не любил а если он никогда меня не любил так и пусть Листер перестреляет нас всех и правильно – помнишь дядя Дэвид как ты заставил меня написать маме а я сказал Тони Крейг – надеюсь сначала Листер прикончит остальных чтобы я смог посмотреть – отвратительно но ведь я и сам отвратителен и остальные я полагаю тоже – я так счастлив – я вас всех и вправду люблю вы же знаете – прежде чем я умру мне просто необходимо кого-нибудь отпендюрить там на пешеходном мостике была одна девушка с совершенно изумительными титьками – у Штефана это следует сказать довольно симпатичная попка о господи Эйдриан он же только что лишился брата – не знаю почему но я всех вас люблю однако я рад что все мы скоро умрем и будем вместе – я и вас люблю дядя Дэвид я всегда – журнал под вашей кроватью назывался «Лолита» помните в нем было такое влагалище совсем без волос – даже представить себе не могу как пишется Голька но фамилия в общем-то выразительная – наверное возбудившись он становится большим – вероятно когда он горло кому-нибудь перерезает – большим как пулька тридцать восьмого калибра я так думаю – да он и сейчас на пулю похож – поразительное переживание – наверное я люблю Дональда – не как Хьюго или Дженни – не так чтобы захотеть лечь с ним в постель – ха можете вы себе представить что Дональд – что я ложусь с тобой в постель – нет я не это имел в виду думаю я люблю тебя совсем по-другому а ты конечно ненавидишь меня и правильно я же такой мудак – все смотрят на меня слушают как я изображаю последнюю задницу я же ничего не могу поделать хотя и душу облегчить тоже дело хорошее – и конечно это никогда не закончится потому что…

– Спасибо, Эйдриан. Думаю, этого достаточно. Трефузис снял с Эйдриана наушники, и тому показалось, что воздух взвизгнул в его ушах, что его с огромной силой ударило током. Он резко вдохнул, точно пробивший поверхность воды ныряльщик. На плечо его легла рука Дональда, люди, сидевшие перед Эйдрианом, вглядывались в него, словно проникая глазами в его мозг. Раскачиваясь в кресле взад и вперед, он закрыл ладонями лицо и заплакал.

Он слышал сквозь собственные всхлипы и причитания, как в комнату возвращаются привычные звуки: музыка из двора, тиканье часов и грубый голос дяди Дэвида.

– Ну и на черта это нужно? Мальчишка всего-навсего пускал слюни да ныл, как маньяк. Чтобы довести его до этого состояния, мне не требуется никакая машина. Хватит и хорошего пинка по яйцам.

– По моим представлениям, – сказал Трефузис, – оставь мы машину подключенной к нему на более долгий срок, Эйдриан сообщил бы нам все, что таится в его мозгу.

– Какая отвратная мысль.

Эйдриан откинулся на спинку кресла, открыл глаза.

– Можно мне встать? – тонким голосом спросил он. – Боюсь, я отсидел ноги.

– Да-да, конечно. Прогуляйся немного по комнате, мой мальчик.

Избегая взглядов Штефана, Саймона и Биффенов, Эйдриан сошел с возвышения.

Дядя Дэвид размашисто пожал плечами, как человек, уверившийся, что его окружают одни кретины.

– Ладно, готов признать, что она работает, – сказал он. – Оставьте ее где стоит и отойдите от стола, ладно?

– Минуточку, Дэвид, – ответил Трефузис. – Сначала я должен сделать вот что…

Трефузис воздел, точно благожелательный судья, молоток и опустил его на пару приемников. По комнате разлетелись куски пластмассы. Сэр Дэвид окаменел.

– Вы покойник, Трефузис, – прошипел он. – Стреляйте, Дикон!

– Нет! Нет, нет, нет, нет, нет!

С воплем, разорвавшим ему горло, Эйдриан бросился на Листера, сбив того с ног. И сам, взревев, повалился на него, колотя врага головой по груди, завывая и лая ему в лицо:

– Я убью тебя! Убью! Убью!

Он чувствовал резкие очертания оружия, прижатого к его животу, давящего снизу вверх, пока рука Листера, сжимающая револьвер, старалась выпростаться из-под тела Эйдриана.

Сквозь поднявшиеся вокруг крики пробился голос, как показалось Эйдриану, Саймона Хескета-Харви: