Карусель - Уильям Сомерсет Моэм

Мисс Ли ужинала с Фрэнком в убогих ресторанчиках в Сохо, где ни скатерти, ни завсегдатаи не могли похвастаться безупречностью, но ей доставляло неимоверное удовольствие наблюдать за бородатыми французами, отдыхавшими вдали от родины, и ненароком подслушивать многословные признания леди, чье положение в обществе едва ли имело какое-то значение. Они вместе посещали концертные залы за рекой, катались на втором этаже автобусов и без перерыва обсуждали погоду, вечность, смысл жизни и слабости друзей, Шекспира и кровяную шистозому[51].

Мисс Ли оставила Беллу и декана в Теркенбери. Вдова пребывала в мрачном спокойствии. На похоронах супруга она не обронила ни слезинки и стояла с рассеянным видом, как будто это формальная церемония, которая не особенно ее трогала. Декан же, который не мог понять дочь, переживал и совершенно упал духом из-за трагедии, и именно Белла старалась его утешить. Она повторяла, что Герберт и теперь вместе с ними, а мебель в доме, розы в саду, голубизна в небесах обрели особое значение, поскольку он, казалось, все еще присутствовал везде.

Вскоре мисс Ли получила от родственницы письмо с приложением записки от Герберта, нацарапанной карандашом за пару дней до смерти.

В письме Беллы говорилось:

Это послание, очевидно, предназначалось вам, и хотя это последнее, что он написал, я чувствую, что вы должны забрать его. Похоже, речь идет о разговоре, который состоялся у вас с ним, и я рада, что нашла эту записку. У отца все хорошо, и у меня тоже. Иногда я с трудом осознаю, что Герберт умер, кажется, он так близко. Я думала, что не смогу без него жить, но совершенно спокойна, и я знаю, что скоро мы вновь соединимся, на этот раз уже навсегда.

Письмо было следующее:

Дорогая мисс Ли!

На днях вы хотели задать мне вопрос, но испугались, что этим причините мне боль. Но я догадался, о чем вы хотели спросить, и ответил бы вам весьма охотно. Разве не это вы хотели узнать: рад ли я, что жил на этом свете, невзирая на бедность, и болезнь, и крушение надежд, и скорую смерть? Мой ответ — да, невзирая на все. Если не считать того, что я должен покинуть Беллу, мне не жаль умирать, потому что я наконец понял: мне никогда не следовало и пытаться стать великим поэтом. А Белла вскоре ко мне присоединится. Я страстно любил мир, и я благодарю Бога за все красоты, которые видел. Я благодарю Бога за зеленые луга вокруг Теркенбери, и вязы, и скучное серое море. Я благодарю Его за прелесть собора в дождливые зимние вечера, и за драгоценные стекла его раскрашенных окон, и за величественные облака, плывущие по небу. Я благодарю Бога за благоухающие цветы и поющих птиц, за солнечный свет и весенний ветер и людей, которые меня любили. О да, я рад, что жил на этом свете, и если бы мне пришлось пройти через все это снова, со всеми горестями, и разочарованиями, и болезнью, я бы с радостью согласился, ибо по крайней мере для меня счастья в жизни было больше, чем боли. Я готов заплатить за это сполна и хотел бы умереть с молитвой благодарности на устах.

Письмо резко обрывалось, как будто он собирался сказать много больше, но ему не представилась возможность. Мисс Ли прочитала письмо Фрэнку, когда он пришел в следующий раз.

— Вы заметили, — спросила она, — что абсолютно все, о чем он говорит, апеллирует к чувствам? А ведь единственное, в чем сходятся философы и священнослужители, — то, что чувства — низшее проявление нашей натуры и их нужно сдерживать самым решительным образом. Они ставят интеллект на гораздо более высокую ступень.

— Они бесстыдно лгут. К тому же легко доказать, что они сами в это не верят. Достаточно посмотреть, с какой заботой они относятся к своему животу и с какой халатностью используют собственный ум. Чтобы сделать пищу удобоваримой, питательной и полезной, прилагаются неимоверные усилия, зато голова забивается любой ерундой, которая попадается на пути. Когда сопоставляешь небрежность, с которой люди выбирают книги в библиотеке Мьюди[52], и тщательность, с которой они заказывают ужин, можно понять: что бы ни утверждали, они уделяют куда больше внимания желудку, чем интеллекту.

— Жаль, что это сказали вы, а не я, — задумчиво пробормотала мисс Ли.

— Не сомневаюсь, вы еще скажете что-то подобное, — возразил он.