Исход - Элизабет Говард

– Ну и как она тебе?

– Вроде бы настроена дружески. – Подумав немного, она добавила: – Руки у нее безобразные. А с этими кольцами, которые надарил ей Эдвард, особенно заметно.

– Ну, Зоуи! А я и внимания не обратил.

– Ты же спрашивал.

– Я имел в виду скорее в целом.

Они ехали по Вест-Энд-лейн; было поздно, висел довольно густой туман.

– Она во многом прямая противоположность Вилли, да? Внешне то есть.

– Необычные глаза, – сказал он, – лиловато-синего оттенка, как у колокольчиков. Вообще-то и не стоило ожидать, что она окажется похожей на Вилли.

– Ну, не знаю. Я думала, мужчин привлекает один и тот же тип женщин. Но кое-что в ней то же самое.

– Что?

– Да хотя бы этот ее драматизм – Дюши назвала бы его актерством.

– А я не заметил никакого… – начал он, но она перебила:

– Да-да! Ее старания быть искренней выглядят театрально. Она все время твердила, как ценит в людях способность говорить то, что они думают, быть откровенными и так далее.

– Значит, она тебе не понравилась.

– Ну, неприязни к ней у меня нет.

– Вот и ладно. Нам незачем быть закадычными друзьями. Эдвард хотел, чтобы мы познакомились с ней, и мы познакомились.

– Но нам придется пригласить их в ответ, а еще скрыть от Вилли, что встречались с ней.

– И от Хью, – спохватился он. – Ах, черт!

У самого перекрестка туман вдруг сгустился. Руперт сразу же сбавил скорость и все же чуть не врезался в припаркованную машину.

– Совсем как те туманы до войны!

– Ты не последишь за бордюром с левой стороны? И за стоящими машинами. Опусти у себя стекло.

Она опустила, и в машину хлынул едкий запах.

– Мне видно всего на три-четыре шага вперед, – сказала она, – так что поезжай медленно.

Редкие уличные фонари превратились в тускло-желтые пятна, на фоне которых туман клубился, будто его нагонял ветер, хотя ветра не было. Еще несколько минут – и он подрулил к бордюру.

– Курить хочу, – сказал он. – А еще подумать, какой дорогой лучше ехать. До дома будем тащиться несколько часов.

– Мы могли бы выйти. А мне дашь одну?

– Конечно. Подними стекло, дорогая, пока мы соображаем – не хватало еще тебе простыть.

– Пожалуй, мы могли бы доехать до Дюши, – заговорил он, когда прикурил им обоим. – До нее гораздо ближе. А у нас, случайно, нет с собой фонарика?

– К сожалению, я отдала его Джулс, играть в чудовищ.

– Или можно дотянуть до Эджвер-роуд, а оттуда прямиком до Мраморной арки и по Бейсуотер-роуд. Все они широкие, там больше света и нет припаркованных машин.

– А не будет ли туман гуще у парка?

– Скорее всего. Тогда мы могли бы поехать через Карлтон-Хилл и посмотреть, удастся ли…

В этот момент сзади раздался глухой стук. Машину тряхнуло.

– Вот ведь! Посиди здесь, дорогая.

Он вышел из машины и услышал женский голос:

– Мне ужасно жаль, я ехала вдоль бордюра и просто не заметила вас!

Судя по голосу, она была немолода и перепугана.

– Что уж теперь, – отозвался он. – Но посмотреть, каков ущерб, не повредит.

– У меня есть фонарик.

Она отошла к своей машине и вскоре вернулась. Обе задние фары были разбиты, и это означало, как мрачно подумал он, что теперь в него наверняка врежется еще кто-нибудь.

– Мне правда так жаль, – не умолкала женщина. В мерцающем свете фонарика он заметил ее седые волосы и вечернее платье. – Если подождете минутку, я запишу вам свою фамилию и адрес.

Он прошел следом за ней к открытой дверце ее машины и увидел, что там сидит пассажир – мужчина, который вроде бы крепко спал, но когда женщина потянулась за сумочкой, с трудом оторвал подбородок от груди, с преувеличенной отчетливостью выговорил: «Чертовы бабы за рулем!» – и тут же снова уснул.

– Мой муж слегка перебрал, – пояснила женщина: извинения явно были ее коньком. Она дала Руперту исписанный листок бумаги.

– Далеко вам ехать? – В нем проснулось сочувствие к ней.

– О нет, недалеко, к счастью. У нас квартира на Эбби-роуд. Ночной консьерж поможет мне с ним. А вам?

– Мы справимся. – Ему не хотелось продолжать путь вместе с незнакомкой, и, к его облегчению, это нежелание оказалось взаимным.

– Я поеду, – сказала она. – Только, пожалуйста, свяжитесь со мной утром по поводу ущерба.

Только когда она села в машину, осторожно объехала его и медленно двинулась прочь, он сообразил, что ее фонарик остался у него.

Зоуи продрогла.

– Давай поедем. А то мне все кажется, что в нас снова врежутся.

Он сказал, что лучше им оставить машину где-нибудь в переулке и пойти пешком.

– До самого дома?

– Нет, до Дюши. Или до Вилли – до нее даже ближе.

– А не лучше ли доехать, если тут так близко?

Он объяснил насчет фар.

– Если теперь в нас врежутся, виноваты будем уже мы. А это вполне возможно.

Они тронулись с места.

– Она была одна, эта бедняжка?

– Нет. С пьяным мужем.

– Как я рада, что ты не пьян.

– А я-то как.

Если с туманом и творилось хоть что-то, то он, скорее, сгущался.