Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения - Фредрик Бакман

– Вот, значит, как. Но я не могу решать такие вопросы впопыхах, пока Кент на работе, ведь некоторым в этом доме еще надо ходить на работу. Так и передай своей маме. Не все гуляют с утра до вечера даже на Рождество. А завтра к нам приедут дети Кента, вряд ли у них есть желание бегать туда-сюда по чужим домам, они хотят побыть с нами. У нас будет рождественский стол, как у всех цивилизованных людей. Да-да. Так своей маме и передай!

Бритт-Мари стряхнула со своего жакета столько невидимых крошек, что хватило бы на целый невидимый батон хлеба, и решительно зашагала вверх по лестнице, не дожидаясь ответа.

Эльса трясла головой и тихо повторяла: «Мымра, мымра, мымра!» Она взглянула на кроссворд, висевший на стене над детской коляской. Эльса не знала, чьих это рук дело, – жаль, что не ее, потому что это явно приводило Бритт-Мари в полное бешенство.

Эльса поднялась по лестнице и позвонила в дверь к женщине в черной юбке. Сегодня на женщине были джинсы. Она выглядела усталой в хорошем смысле этого слова.

– Завтра у нас рождественский ужин. Приходите в гости. Будет хорошо, Бритт-Мари и Кент не придут.

Женщина в джинсах провела рукой по волосам и поежилась, словно от холода.

– Нет… нет, я… мне не очень комфортно с людьми. Эльса кивнула.

– Знаю. Вам, похоже, и в одиночестве не очень комфортно.

Женщина смерила ее долгим взглядом. Эльса не отводила глаза. Наконец у женщины вздрогнули уголки губ.

– Я… возможно, я загляну. Ненадолго…

– Мы можем купить пиццу! Ну, знаете, на всякий случай, если вы вдруг не любите рождественскую еду, – с надеждой сказала Эльса.

Женщина улыбнулась. Эльса тоже.

Как только Эльса вернулась наверх, из бабушкиной квартиры вышел Альф. Вокруг него с довольным видом носился мальчик с синдромом. В руках у Альфа был огромный ящик для инструментов, который он тщетно попытался спрятать при виде Эльсы.

– Что это ты тут делаешь? – спросила Эльса.

– Ничего, – уклончиво ответил Альф.

Мальчик с синдромом запрыгнул в Эльсину квартиру и взял курс на блюдо с рождественскими мармеладными гномами. Альф собирался как ни в чем не бывало спуститься к себе, но Эльса преградила ему дорогу.

– Это что? – спросила она, кивая на ящик для инструментов.

– Ничего! – повторил Альф, пряча ящик за спиной.

Эльса почувствовала явственный запах стружек.

– Так я тебе и поверила! – обиделась она.

Эльса изо всех сил старалась не чувствовать себя идиоткой. Получалось так себе.

Заглянув к маме с Джорджем, она посмотрела на мальчика с синдромом. Он был счастлив безграничным счастьем почти семилетнего человека, который видит перед собой целое блюдо мармеладных гномов. Интересно, он ждет настоящего, не мармеладного рождественского гнома? Эльса была почти уверена. Сама она в гнома не верит, но верит в тех, кто еще не потерял свою веру. Раньше она каждое Рождество писала гному письмо – не список подарков, а именно письмо. О Рождестве там было довольно мало, зато много о политике. Эльса считала, что гном уделяет недостаточно внимания актуальным социальным проблемам, и сочла важным указать ему на это в своем письме, не похожем на миллионы жадных и подхалимских посланий, которые тот получает от детей со всего мира. Должен же хоть кто-то проявить сознательность. А однажды она видела рекламу «Кока-колы» с участием рождественского гнома и написала ему, что это «форменное надувательство». Еще как-то раз она смотрела по телевизору документальный фильм про использование детского труда, после которого показали несколько американских комедий о Рождестве. Поскольку Эльса не была уверена в том, как соотносятся гномы и эльфы из древнескандинавской мифологии, а также эльфы Толкиена и те, которых в обыденной жизни так называют из-за низкого роста, она потребовала от рождественского гнома немедленных объяснений на этот счет.

На это гном промолчал, и Эльса написала вдогонку еще одно очень длинное и очень сердитое письмо, в котором между строк читалось, что гном настоящий трус. Когда год спустя Эльса научилась пользоваться Гуглом, она узнала истинную причину гномового молчания: никакого гнома не существовало. И тогда она перестала писать письма.

Эльса случайно проговорилась об этом маме и бабушке. Мама была так потрясена, что поперхнулась глёгом, а когда это увидела бабушка, она тотчас притворилась еще более потрясенной и воскликнула: «Эльса, разве можно так говорить! Не гневи реальность!»

Мама не засмеялась, но бабушку это совсем не расстроило, тем более что Эльса хохотала за двоих. В тот год Эльса получила-таки ответ от рождественского гнома, который писал, что она «слишком много о себе воображает», а далее следовала длинная тирада, начинавшаяся словами «неблагодарная засранка» и кончавшаяся тем, что, поскольку Эльса перестала верить в эльфов, им в этом году не продлили коллективный договор.

– Я знаю, это писала ты! – буркнула Эльса бабушке.

– Откуда? – язвительно поинтересовалась бабушка.

– Даже гном не настолько безграмотен, чтобы писать «коллективный» через А!

Тогда бабушка попросила прощения, уже совсем не язвительно. И велела Эльсе сбегать в магазин за зажигалкой, за что пообещала ей «засечь время». Но на этот раз Эльса не позволила себя провести.

Тогда бабушка хмуро напялила на себя новый костюм рождественского гнома и они вместе поехали в детскую больницу, где работал бабушкин знакомый. Весь день бабушка ходила по палатам, рассказывая сказки тяжелобольным детям, а Эльса раздавала игрушки. Вот это было Рождество! Мы превратим его в традицию, пообещала бабушка, но получилось не очень, поскольку она взяла и умерла.

Эльса посмотрела на мальчика с синдромом. Затем на Альфа. Увидев блюдо с шоколадными зайцами, мальчик пошел дальше, в глубь квартиры, а Эльса проскользнула в прихожую, открыла сундук и достала оттуда костюм гнома. Выйдя на лестницу, она вручила костюм Альфу.

Тот посмотрел на него так, будто костюм только что пытался его пощекотать.

– Это что?

– А на что похоже?

– Даже не думай! – Альф грозно взглянул на Эльсу и сунул костюм ей в руки.

– Даже не думай отвертеться! – сказала Эльса и сунула костюм обратно.

– Твоя бабушка говорила, что ты не веришь в рождественских гномов, – проворчал Альф.

Эльса закатила глаза.

– На мне свет клином не сошелся.

Она посмотрела в глубь квартиры. Мальчик с синдромом сидел на полу перед телевизором. Альф поглядел на него и хмыкнул:

– А почему Леннарт не может быть гномом?

– Потому что Леннарт не может что-то делать тайком от Мод, – нетерпеливо объяснила Эльса.

– Ну и что?

– А то, что Мод не умеет хранить секреты!

Альф, прищурившись, посмотрел на Эльсу. Мод действительно не умеет хранить секреты, даже если их скотчем приклеить к ее ладоням. Накануне Джордж играл в «найди ключ» с мальчиком с синдромом и Эльсой, и, проходя мимо, Мод шепнула: «Поищите в вазе на книжной полке!» Когда мама сказала Мод, что весь смысл игры в том, чтобы самим догадаться, где спрятан ключ, Мод расстроилась и ответила: «Им так хотелось найти ключ, я просто хотела немного помочь».