Подземный художник - Юрий Поляков

Но до возвращения было почти два месяца деревенского раздолья. Мать так и говорила: «Ишке в Ельдугине раздолье!» Это была полная свобода! Абсолютная воля! Даже кушать никто не заставлял. В углу стоял рюкзак с банками тушенки, на печке – чугунок с отварной картошкой в мундире, на огороде лук и огурцы, а в саду черная смородина. Мишка со своим деревенским дружком Витькой до синевы сидел в Волге, дожидаясь больших белых теплоходов, чтобы покататься на желтых волнах, косо накатывавших на серый песок, оставляя на нем извилистую муаровую линию. Самые большие волны, добивавшие до красно-коричневой глины обрыва, были от четырехпалубного «Советского Союза», но он проходил мимо Ельдугина всего два раза в месяц – в Астрахань и обратно.

А еще замечательно – гонять вдоль деревни по щиколотку в пыли. Да, по щиколотку! В июльскую жару дорога, разрезавшая деревню надвое, превращалась в реку пыли, словно кто-то насыпал в русло теплой ржаной муки. И они с Витькой бродили по проселку, специально волоча ноги, чтобы чувствовать, как кожу шелковит нагретая солнцем пыль, нащупывая в мягкой глубине затвердевшими от босой беготни подошвами случайные железки – потерянные подковы и гвозди. Однажды Витька нашел в пыли екатерининский медный пятак величиной с большое плоское грузило.

Иногда дед Благушин, брат погибшего на фронте дедушки Николая, брал Ишку с собой в лес. А точнее сказать, тащил: будил затемно, плескал в лицо ледяной водой из стоявшего в сенях ведерка и говорил:

– Вставай! Эвона, солнышко тоже встает. Пошли Грибного царя искать! Найдем – желание загадаешь!

– Какое?

– Какое хошь!

Когда-то в молодости, перед войной, дед Благушин нашел огромный белый гриб с такой шляпкой, что в колодезное ведро не влезала. И ни единой червоточинки! Ни единой. На сломе как молоко! Когда он все это рассказывал, стариковское морщинистое лицо озарялось таким ребяческим восторгом, что становилось ясно: для него, чуть не умершего с голоду в двадцатые, потерявшего почти всех сверстников в войну, а потом пережившего двух жен, та давняя грибная находка стала, очевидно, самым важным событием всей долгой жизни. Конечно, эти рассказы про Грибного царя можно было счесть байками, вроде рыбачьих сказок о щуках, целиком заглатывающих гусей, но в Ельдугине тогда еще жили старухи, помнившие, как всей деревней сбежались смотреть на лесное чудо…

Недавно, сидя в очереди к дантисту, Михаил Дмитриевич листал журнал «Мир отдыха» и в разделе «По родным проселкам» обнаружил занятную рекламу новой турбазы с необычным названием «Боевой привал». Реклама заверяла, что всегда имеются свободные места, и обещала массу отдохновенных чудес: рыбалку, грибы, ягоды, купанье в Волге, русскую баню, а также экзотику в стиле милитари. Но удивило его не название и не набор услуг, а адрес: Тверская область, Кимрский район, деревня Ельдугино! Это же его детские места!

«Надо все бросить и съездить!» – решил тогда директор «Сантехуюта». Вот и сейчас, вспоминая деда Благушина, он снова подумал: «Надо все бросить и съездить!»

– Вас что-то интересует? – спросил продавец в бейсболке, оторвавшись от чтения и с еле заметным раздражением рассматривая хорошо одетого покупателя.

– Почем белые? – поинтересовался Свирельников.

– Если все возьмете – за четыреста отдам, – ответил тот, закрывая книгу и глядя на покупателя снизу вверх.

«А если не возьму?» – хотел пошутить Михаил Дмитриевич, но передумал – на обложке значилось: Рене Генон «Царство количества и знамения времени».

– Возьму. Пакет есть?

– Найдем.

– Где собираете, если не секрет? – поинтересовался он, отсчитывая деньги.

– За Михневом.

– А точнее?

– Точнее не могу. Коммерческая тайна! – улыбнулся бородатый и сверкнул очками.

– Коммерческая?! – удивился Свирельников. – И что, хватает?

– Вполне.

– А зимой?

– Зимой сушеными торгую. – Продавец аккуратно сложил боровики в пакет.

– А какой самый большой белый находили?

– Самый? – Он задумался. – Ну, шляпка сантиметров тридцать… пять в диаметре…

– Маловато. У Грибного царя сантиметров пятьдесят пять…

– Да, не меньше пятидесяти, – нахмурившись, подтвердил бородатый.

– А вы знаете про Грибного царя? – опешил Михаил Дмитриевич.

На мгновенье Свирельникову показалось, будто продавец непонятным образом проник в его детские воспоминания и теперь потешается. Однако тот был деловит и совершенно серьезен:

– Конечно, знаю. Кто нашим делом занимается – все знают про Грибного царя.

– А находил кто-нибудь?

– Не слышал. А вы, если не секрет, откуда узнали? В источниках об этом вроде пока не писали.

– Мой дед перед войной нашел…

– Где? – встрепенулся бородатый.

– Под Кимрами.

– Там хорошие леса! Ну и что он с ним сделал?

– Съел, наверное.

– Нет, в другом смысле. Что он попросил? Вы разве не знаете, что Грибной царь исполняет желания.

– Да, дед рассказывал… Я думал, шутит… Любые желания?

– Нет, у Грибного царя нельзя просить бессмертия и смерти. Ни себе, ни другим. Все остальное можно. Интересно, что попросил ваш дед?

– Не знаю. Но с войны он вернулся. И прожил долго. Недавно умер. А что будет, если попросить бессмертье?

– Ну, а сами-то вы как думаете?

– Честно говоря, никак…

– Странное дело, как только люди начинают заниматься бизнесом, сразу перестают логически мыслить. Это же просто. Старение, смерть и распад – процесс глобальный, энтропийный, следовательно, чтобы его остановить, нужна энергия. А представляете, сколько потребуется энергии, чтобы остановить то, на чем держится мироздание?

– Много.

– Правильно: энергия всего мироздания. Следовательно, вся вселенная, как в черную дыру, втянется в этого бессмертного счастливчика. И конец!

– Вы меня разыгрываете?

– Понятно, разыгрываю! За пакет еще десять рублей! – серьезно, даже сердито ответил бородатый и, всем видом дав понять, что разговор окончен, полез в большую, укрытую папоротником корзину за новыми боровиками.

Возвращаясь к машине, Михаил Дмитриевич злился на себя, что позволил умничающему грибному люмпену посмеяться над ним, Свирельниковым, не последним, между прочим, в этом мире человеком. Утешаясь, он с удовлетворением отметил, что бородатый хоть и читает заумные книжки, а кормится, между прочим, точно неандерталец, собирательством.

И вообще, как говорил замполит Агариков: «Если ты такой умный, где твои лампасы?»

– Грибки купили? – спросил Леша, почувствовав запах.

– Да.

– Какие?