Женщина-отгадка - Мария Метлицкая

Она с удовольствием подумала про скорый приезд на дачу, про тихую мамину радость, про ее вечное ворчание и недовольство зятем, про объятия с дочкой, звонкие поцелуи с внуками и сдержанный – с Юлькиным мужем.

А дальше – суета. Шашлыки, скатерть, звон посуды, крики детей. Строгие указания мужа, крики внуков:

– Деда, давай к нам!

И все это – одно большое, нет, просто огромное счастье. То, что все вместе, и то, что все живы.

И – дальше, дальше. По бульварам, мимо знакомых и незнакомых домов, мимо ее молодости, отчаянной радости, шальных и неразумных поступков, мимо ее весны и ее осени, все ближе и ближе к зиме. И вот – совсем близко!

Мимо ее прежней жизни – мимо надежд и разочарований, непростительных глупостей, слез, страданий, боли, предательств, обид – мимо всего, что с ней было когда-то. Мимо… Мимо жизни. Невыносимой и прекрасной. Все-таки прекрасной. Потому что в ней, как оказалось, всегда есть место надежде и вере. Времени для счастья.

И мама, выходит, была права. Ну, на то она и мама, что говорить!

Машина затормозила у вокзала, и, выбравшись из нее, она увидела мужа, выглядывающего ее в толпе. Она помахала ему рукой, улыбнулась и увидела, как он быстро пошел ей навстречу – чуть покачивая осуждающе головой и все же с улыбкой.

Потому что они были рады друг другу. Все просто.

Андрей, Марина

Из темно-синего «Вольво», чуть покрякивая, вылез сухощавый мужчина, одетый дорого и с каким-то невиданным даже для всезнающей столицы шиком.

Он потянулся, поправил очки, сказал что-то водителю, улыбчивому парню, похожему на молодого Гагарина.

Тот отъехал на стоянку, а мужчина подошел к цветочной палатке и купил букет разноцветных тюльпанов, укутанный в модную нынче цветную рогожку.

Он придирчиво осмотрел букет, остался, по-видимому, доволен и быстрым шагом зашел в здание вокзала.

Навстречу ему торопилась, почти бежала, очень молодая и очень красивая женщина.

На нее оборачивались – прохожим ее лицо отчего-то казалось знакомым. Ничего удивительного в этом не было – молодая женщина была актрисой. Не очень известной, но уже узнаваемой. К тому же она была так стройна и красива, что даже тот, кто не смотрел сериалы, останавливал на ней свой восхищенный и заинтересованный взгляд.

Мужчина в сером костюме окликнул:

– Мила!

Женщина, увидев его, чуть покраснела, глаза ее распахнулись, и на губах появилась улыбка. Она подлетела к нему и уткнулась ему в плечо.

Он сдержанно улыбнулся и погладил ее по длинным распущенным чуть рыжеватым волосам.

Она подняла на него глаза и провела ладонью по щеке.

– Ты скучал, Андрей?

Он рассмеялся, чмокнул ее в ладонь и взял под руку.

Они пошли к выходу, оживленно переговариваясь о чем-то, и было видно, что они очень рады друг другу и очень соскучились. А мимо них, увлеченных беседой, прошла немолодая пара – полноватая, все еще интересная женщина с гладко зачесанными назад волосами, собранными на затылке, и крепкий, простоватый, но очень симпатичный мужчина – явно военной выправки.

Он бережно держал свою спутницу под локоть и сдержанно кивал на то, что она горячо рассказывала ему.

Было видно, что это семейная пара. Пара, скорее всего, судя по сумкам, спешащая на дачу – к детям и внукам. Из пластикового пакета торчала большая красная пожарная машина.

Увлеченные беседой, они прошли мимо мужчины в сером костюме и женщины в белой куртке, которые тоже не замечали никого вокруг и спешили на улицу, к выходу.

Мужчина в сером чуть задел немолодую женщину и, обернувшись, извинился.

Та, словно и не заметив его, не поворачивая головы, бросила: «Пустяки!» – и покрепче взялась за руку своего надежного спутника.

Обе пары миновали густой людской поток и разъехались по своим делам. Точнее – по своим жизням. Таким разным, что и сравнивать нечего. Впрочем, никто и не сравнивал.

Еще раз подтверждая мудрые слова, что у всех, обязательно у всех, есть время для счастья.

У каждого – свое.