Женщина-отгадка - Мария Метлицкая

Раньше думала – только бы неженатый, чтобы не разбивать семью, не оставлять детей несчастными. И вот пожалуйста – холостой. Молодой, здоровый, полный сил. Не обременен, так сказать. А что толку? Ничего не получается. А сколько она молчала! Просто силы и терпение кончились. Нервы сдали, вот и все. Дура? Да ради бога!

Устала быть утешительницей, нянькой, мамкой, жилеткой.

Устала быть умной. Вот и все.

А потом, после всех этих ссор и взаимных попреков… начинала скучать. Ждать звонка. Томиться. Привычка? Любовь? Потому что только она прощает и на все закрывает глаза. Ну или – почти на все.

Помирились, разумеется. Сама позвонила. И тогда поняла, что проиграла. Теперь – все. Этим звонком она приняла его правила игры. А это означало… Терпеть, принимать все, как есть, любить, холить, лелеять и…

И ничего не ждать – никаких перемен. Но… Снова осадочек! Каждый раз – обвиняя друг друга, попрекая или оскорбляя, они что-то безвозвратно теряли… Теряли навсегда, насовсем.

А годы шли. Да даже не шли – бежали, летели – стремительно, без оглядки. Первые седые волосы, первая морщинка у глаз. Плюс размер. После работы – поскорее прилечь, потому что устала. А раньше так не уставала! Думала часто – а у других и такого нет. Ничего у других нет – ни родной ладони на шее, ни поцелуя – знакомого и все равно такого сладкого и желанного, ни ласкового слова – ничего. Только об этом и мечтают! Сотни и тысячи одиноких, оставленных, неприкаянных, неудачливых. Молодых и не очень. И все об одном – о своем единственном. О любви. Ей ли жаловаться? Ведь даже ни с кем не делит! Не счастье разве? Ну и ладно. Как есть – так есть. Значит, такая судьба.

Опять смирилась.

А потом Марина поняла – так легче. Легче, когда уже ничего не ждешь и ни на что не надеешься. Никаких сюрпризов – вот оно, счастье! – как говорила мама.

Вот и у нее, Марины, – больше никаких сюрпризов. Идет как идет. И ничего, кстати, плохого! Никакого быта – ни рубашек, ни носков, ни борщей. Пришел – ушел. Все довольны, все свободны. Гостевой брак – это даже становится модным. Да и честно говоря…

Все неплохо, одним словом. Когда осознала, тогда и полегчало. И приставать перестала. Он даже удивился:

– Ты меня разлюбила!

Губки дул.

«Ох, мужики! – подумала она и улыбнулась. – Как дети, честное слово!»

В июне поехали отдыхать в Ялту. Сняли комнатку с удобствами, решили, что обедать и ужинать будут в кафешках. Никакого быта.

– Устала, – твердо объявила она.

Он удивился:

– А раньше ты старалась.

– Раньше! – рассмеялась она. – Раньше, милый… – усмехнулась, – так то было раньше!

Он выпучил глаза и пробормотал:

– Ну, ты даешь, матушка! Совсем обнаглела!

А в целом… В целом все было совсем неплохо. Да и что плохого? Море, солнце, теплая галька. Рядом – любимый. Или… просто близкий человек. Тоже немало!

Нет, это все без иронии! Констатация факта, так сказать. И абсолютная правда, кстати.

Ничего друг от друга не ждать и не требовать – вот, оказывается, в чем мудрость! Не обременять, так сказать. Получать друг от друга только радость. И согласиться с его позицией. Тогда все и будет славно.

Правда, иногда хотелось задать ему вопрос: а про то, что грядет, не задумывался? Про старость, например, про болезни? Про невеселые годы, так сказать? Кто будет рядом?

И еще – довольно часто: да пошел ты на фиг со своей «жизненной концепцией»!

И даже думалось так сладко: «Вот однажды – скажу! Оторвусь. Не постесняюсь. Не откажу себе в удовольствии».

Теперь она смотрела на него… с сожалением, что ли. И еще – чуть с презрением, совсем чуть-чуть. Ну, прощаем же мы близким людям их слабости!

А пока – все хорошо, прекрасная маркиза! Все очень даже хорошо.

Или по крайней мере совсем даже неплохо!

Если разобраться.

Потому что она тоже привыкла жить одна.

Сами виноваты. А что на сердце рана… Посыпанная солью крупного помола… Той, с которой солят капусту умелые домохозяйки.

Да кому до этого есть дело? Правильно, никому. Только… Сколько потерянных лет! Подумать страшно…

Андрей

И снова все было без изменений. Шло как шло. Точнее – катилось, ползло…

Тоска. Андрей уже и не ждал никаких перемен. Личная жизнь… Да была она, эта личная жизнь, была. И тоже – ни уму, ни сердцу. Кому он нужен теперь, в новых жизненных, так сказать, реалиях? Немолодой (чуть за полтинник, не возраст, конечно, для мужика, но все же).

«Не возраст» для мужика успешного. Прочно стоящего на обеих ногах. А он… Качался по жизни – под любым дуновением ветра. Хорошо еще, не спился. А сколько их, «лежавших в этой бездне»…

Море. Океан. Однажды встретил на Арбате мужичка – сизый такой, бомжеватый. Курточка с чужого плеча, ботинки раздолбанные. Шел, опустив голову, спотыкался.

А поднял глаза – как обжег. Такая тоска в глазах, такая боль.

И он сразу его узнал – Митечка Самсонов. Вместе учились во ВГИКе. Талантливый был парень. Куда остальным до него! Прочили такое будущее! И семья была не из простых – то ли папаша, то ли дед – из бывших знаковых. Кинцо лепили про дедушку Ленина, премии брали. Власть таких щедро одаряла – квартира у Митечки была на Тверской. Прислуга пельмешки лепила. Однажды у него погуляли – коньяк армянский лился рекой – из «закромов родины». Лучшие девочки возле наследника крутились, мечтали хотя бы приблизиться.

А он скромный такой был, фильмов, которые родня «лепила», стеснялся. Кумирами объявлял Висконти и Феллини. Андрей даже остановился и посмотрел ему вслед – да, точно, Митечка. А вот окликнуть смелости не хватило. Испугался.

Знал про немногих – Вера Ладейкина спилась, а какая девочка была! Мужики – табунами. Оля Кумыршина. Глаза – зеленые озера. Коса ниже пояса. Повесилась. Арик Саркисов, чудный парень, умница, каких мало. Пропал. Сгинул, как не было. Говорили – утонул. Напился и полез в реку. А на дворе ноябрь. Мишка Гарбузов – сердечный приступ. Только сороковник отметил. Да что вспоминать. Как косой скосило их поколение – и это в мирное время! Все сведения – из Интернета или от прежних знакомых. Такие дела.

Митечка, правда, три дня из головы не шел. Стояло перед глазами его лицо, куртяшка, ботинки и глаза…

Итак – молодым девицам он был не нужен, это понятно. А вот дамам постарше и, как говорится, попроще… Спрос был. Еще был. Видел, как немолодые и побитые жизнью тетки бросают на него равнодушные взгляды – небось дома такие же неудачники.

Но иногда ловил на себе взгляд более пристальный и не совсем равнодушный: цепкое женское око выхватывало его из толпы – наверное, одинокий. Потому что не очень обихоженный, запущенный такой мужичок, а ведь ничего еще, вполне. И видно, что не из пьющих – просто лузер, скорее всего, как говорили сейчас. Лузер! Да кто бы спорил…