Интеллигент и две Риты - Екатерина Вильмонт

Захар проснулся от удушающей жары и сразу включил кондиционер. Над морем висело желтоватое марево. Хорошее дело, ноябрь на дворе, а тут такое. Черт, забыл, как это называется… ах, да, хамсин. Интересно, как там Рита? Вчера он отвез ее в отель, который оказался совсем близко от его маленькой гостиницы. Этот мерзавец, ее хахаль, на отель не поскупился. Звонить матери было еще рано. Он принял душ и спустился в ресторан к завтраку. Есть не хотелось, хотя после самолета у него маковой росинки во рту не было. В помещении работал сильный кондиционер, но он чувствовал давящую духоту и здесь. Было как-то не по себе. Он даже не стал пить кофе. Давление, что ли, поднялось? И тут позвонила мать.

– Захар? Ты нормально добрался?

– Да, все в порядке.

– Сегодня хамсин.

– Да, я заметил. Я скоро выезжаю, но адреса не знаю. Можно скинуть на телефон.

– Да, да, я сейчас скину. Когда тебя ждать?

– У меня есть еще одно дело, но это, скорее всего, ненадолго. Буду выезжать, позвоню.

– На чем ты собираешься ехать, сегодня суббота. Кроме такси, нет транспорта. Я сама за тобой приеду.

– Нет-нет, я взял напрокат машину. И доберусь по навигатору.

– Ты сообразительный. Весь в деда.

– Хорошо, я позвоню, когда буду выезжать. До встречи.

– Да-да.

Захар вышел на маленькую терраску, покурить. Господи, что за кошмар! Хотя идти до отеля Риты минуты три, но по такой жаре… Он изумленно взирал на прохожих, идут себе как ни в чем не бывало. Привыкли. Неужели к этому можно привыкнуть? Захар неоднократно бывал в Средней Азии, даже летом, но такого ужаса не помнил. Ну да, там жара сухая, а тут влажная…

– Ничего, к вечеру сломается, – произнес по-русски пожилой охранник.

– Что сломается? – не понял Захар.

– Так шараф.

– Что?

– Да хамсин.

– А! Что значит сломается?

– Ну, пройдет… А вы первый раз в Израиле?

– Да. Ночью прилетел. А вы здесь давно?

– Да уж лет двадцать.

– Привыкли к хамсинам?

– Привык, куда денешься… А вот жена у меня никак не привыкнет. А вы бы пошли искупаться, тут обычно волны сильные, а в хамсин море как зеркало. И вода сейчас хорошая, градуса двадцать три – двадцать четыре. Легче станет.

– Думаете?

– Да проверено уж. Вы ж еще совсем молодой!

– Да, пожалуй, стоит искупаться…

– Вы на рецепшн полотенце возьмите.

– Спасибо большое, так и сделаю!

В самом деле, что я, старик, рассыплюсь от хамсина? А Рита наверняка еще спит. Небось долго заснуть не могла, а к утру ее сморило… Он думал о ней без всякого волнения, просто как об одном из своих подчиненных, вернее, как о каждом из членов своей команды. Он сколачивал эту команду пять лет, путем проб и ошибок, и сейчас ему казалось, что группа работает как хорошо отлаженный механизм, за которым, разумеется, надо ухаживать, вовремя смазывать и тестировать. И этот механизм уже дает неплохие результаты… Да, надо написать Армену, чтобы вторую серию опытов начинали без меня. Вот и поглядим, не слишком ли распляшутся мыши в отсутствие кота…

Вода в море казалась просто прохладной по сравнению с воздухом. Какое блаженство! Он поплыл. Ах, хорошо! Купающихся было немного. Он заплыл далеко, до волнореза, и повернул обратно. Прямо перед ним было безвкусно раскрашенное здание отеля «Дан», где остановилась Рита. А зайду-ка я к ней прямо с пляжа, пока прохлада еще ощущается. Так он и сделал.

– Простите, – обратился он к портье на своем безупречном английском. – Мисс Метелёва в каком номере?

– Одну секунду, – вежливо улыбнулся портье. – Как вы сказали, мисс Метелёва?

– Маргарита Метелёва.

– А она выехала.

– Как выехала? Она же только ночью заселилась?

– Да. А в семь утра вышла с вещами, вызвала такси в аэропорт и уехала. Ваше имя… Захар?

– Да.

– Мисс оставила для вас письмо. Вот оно.

– Спасибо!

Захар отошел от стойки портье, сел в кресло и открыл незапечатанный гостиничный конверт.

«Огромное Вам спасибо за все, Вы мне очень помогли, я все поняла. Вы были правы, надо жить дальше. Но не здесь. Вы очень хороший человек. И дай Вам Бог счастья! Рита».

Захар ощутил вдруг неимоверное облегчение. Он ей ничего не должен, он все-таки ей помог – и прекрасно. Он больше не отвечает за нее, она вне его команды, вне его жизни, а он все-таки не мать Тереза! Он вышел на улицу. И его неудержимо потянуло опять в море. Хотелось смыть с себя всю эту историю с Ритой.

Еще через час он взял телефон, чтобы позвонить матери, но предпочел отправить ей эсэмэс: «Выезжаю. Захар». По крайней мере можно обойтись без обращения и не выглядеть хамом.