Колёса - Артур Хейли

– Все это очень напоминает нашу каждодневную жизнь, – произнес он.

Но те двое, видимо, не расслышали его реплики. И Адам решил про себя, что они, вероятно, не будут возражать, если он немного поработает.

– Когда вы участвуете в длительной гонке, например на пятьсот миль, – поинтересовалась Эрика, – бывает, чтобы вы отвлеклись? Вам случается подумать о чем-то другом?

Пьер снова улыбнулся своей мальчишеской улыбкой.

– Боже избави, нет! Это исключено, если хочешь победить или хотя бы остаться целым и невредимым. – И он пояснил:

– Дело в том, что во время гонки приходится о многом помнить и многое держать под контролем. Каково положение других гонщиков на трассе, как обойти идущих впереди и как не дать отстающим обогнать тебя. А то вдруг неприятности – например, стерлась покрышка, – это неминуемо влечет за собой падение скорости по крайней мере на десятую долю секунды. И как только почувствуешь, что это случилось, то начинаешь размышлять и делать прикидки, чтобы вычислить наиболее подходящий момент, когда можно сменить колесо, что либо обеспечит тебе победу, либо лишит всяких шансов на успех, а пятьдесят ярдов до виража обязательно проверяешь давление масла, затем на витке назад – работу всех приборов и все время чутко прислушиваешься к пению мотора. А потом надо еще следить за сигналами, которые подает группа обслуживания. Иной раз так и посадил бы рядом секретаршу, чтоб помогла…

К этому времени Адам, всецело погрузившись в чтение документов, уже не слышал, о чем говорили Пьер и Эрика.

– Раньше я не имела об этом ни малейшего понятия, – сказала Эрика. – Теперь уж я буду смотреть на все другими глазами. Буду чувствовать себя как бы “своей”.

– Мне бы очень хотелось, Эрика, чтобы вы увидели меня во время гонок. – Пьер прострелил взглядом комнату, потом снова посмотрел на Эрику. И чуть приглушенным голосом проговорил:

– Адам сказал, что вы приедете на гонки “Талладега-500”, но до того будут еще и другие.

– Где же?

– В Северной Каролине, например. Может быть, все-таки приедете? – Он смотрел на нее в упор, и она впервые почувствовала в нем этакое высокомерие, синдром звездной болезни, сознание того, что он – идол толпы. На его пути было, наверно, немало женщин.

– Северная Каролина – это ведь не очень далеко, – с улыбкой заметила Эрика. – Пожалуй, стоит подумать, а?

Некоторое время спустя до сознания Адама дошло, что Пьер Флоденхейл поднялся с кресла.

– Думаю, мне пора домой, Адам, – сказал Пьер. – Большое спасибо за то, что подвезли меня и пригласили зайти.

Адам положил в портфель папку с бумагами – прогнозы миграции населения в ближайшие десять лет с целью изучения тенденций спроса на легковые автомобили.

– Извините, что оказался не слишком гостеприимным хозяином, – сказал он. – Надеюсь, что жена восполнила этот пробел.

– Да, конечно.

– Можете взять мою машину. – Адам опустил руку в карман, чтобы достать ключи. – Завтра утром позвоните моей секретарше и сообщите, где находится машина. Секретарша распорядится, чтобы ее пригнали.

– Спасибо, – промямлил Пьер, – но Эрика сказала… В этот момент Эрика торопливо вошла в гостиную, на ходу надевая поверх брючного костюма легкое автомобильное пальто.

– Я отвезу Пьера домой.

– Но в этом нет необходимости… – попробовал возразить Адам.

– Сегодня чудесный вечер, – настаивала Эрика. – И мне хочется немного проветриться.

Несколько мгновений спустя с шумом захлопнулась дверца автомобиля, взревел мотор, и звуки отъезжающей машины растаяли вдали. Дом Трентонов погрузился в тишину.

Адам поработал еще полчаса, потом поднялся в спальню. Он уже ложился в постель, когда Эрика вошла в дом, но к тому моменту, как она поднялась в спальню, Адам уже спал.

Адаму снилась Ровина.

Эрике снился Пьер.