Полцарства - Ольга Покровская

Он не успел договорить. Наотмашь распахнулась дверь кухни, и хозяйка, сдув с лица чёрную прядь волос, сказала:

– Здравствуй, Жень! Илья Георгиевич, вы извините, я попозже вас позову. А пока у нас дело.

Старик, смутившись, торопливо отступил к двери.

– Сонечка, и коренья, коренья – прямо сразу туда кинь, всю горсть! Там на блюдечке, я приготовил…

Софья закрыла за стариком вертушку замка и, не сказав гостю ни слова, возвратилась к плите.

– Я к тебе. На минутку буквально… – заговорил Курт, робко входя на кухню.

– А я думала, к Асе! – Софья высыпала в бурлящую кастрюлю приправу из блюдца и, упёршись ладонью в бок, прямо поглядела на визитёра. Но уверенный жест не скрыл положения дел. За время, что Курт не видел Софью, она поникла как-то слишком заметно. Ушёл из глаз деловой прицел, и плечи как будто стали уже. – Ладно, садись, а то тебя не обойдёшь, мешаешься на ходу! – велела она, кивнув на стул, и взялась резать нитки, связывавшие пучки зелени.

Курт послушно сел и снизу вверх взглянул на Софью. Он подумал: пожалуй, и не придётся ничего говорить. Сейчас она отлупит его этой зеленью по щекам, и покаяние свершится само собой.

– Пришёл узнать, как я себя чувствую? – спросила Софья, кроша на доске кинзу, петрушку и лук. – Так вот, мне хреново. Мне очень страшно! Такой ответ устраивает?

Курт, замерев, следил за больше отчаянными, чем энергичными движениями Софьиных рук. После зелени в дело пошли помидоры.

– Хочешь знать, жалею ли я, что ввязалась за одного поросёнка? – продолжала Софья, стирая тыльной стороной ладони отлетевшие на щёку красные брызги. – Да! Очень! Но как представлю вашу милость в местах не столь отдалённых, то сразу перестаю жалеть. Я поступила правильно! – почти выкрикнула она. – И Саня так считает. К тому же героизм мне идёт! Согласен? – И, обернувшись к потрясённому гостю, продемонстрировала ему своё бледное и худое, с тревожными глазами и резкой складкой между бровями лицо.

– Соня, я верну тебе долг! – тихо сказал Курт.

– Обойдусь. У меня есть близкие. Я не одна! – бросила она и, подхватив доску, счистила помидоры в кастрюлю с ароматной гущей. – Кофе я тебя угощать не буду, извини! Можешь к Илье Георгиевичу зайти. Кофе, чай – это он всегда на ура, с кем угодно! – Софья помолчала и, резко обернувшись, прибавила: – Если ещё есть вопросы – слушаю!

Без толку было напоминать Софье, что он не задавал ей вопросов. Лучше попросить прощения и уйти. В конце концов, разве не затем он пришёл? Как раз затем! Совершить эту самую пошлость – сказать «прости» человеку, который пойдёт за него под суд. «Прости!» – и ты свободен!

Курт поднялся со своего места и, грустно вытянув руки по швам, сказал тихо и как будто с упрёком:

– Соня, я ведь тебя люблю. Всё остальное – это так, просто необходимость выживания. А тебя я люблю. И если с тобой что-то пойдёт не так, я всё исправлю. Ты меня знаешь – я найду выход!

Софья взметнула брови, готовясь высмеять наглого манипулятора, как вдруг что-то сорвалось. Её лицо вместо гордой насмешки выразило страдание.

– Прости меня, – смиренно кивнул Курт и шагнул к двери.

– Нет! Подожди! – крикнула Софья. – Подожди. Оставайся, поговорим! Мы с Ильёй Георгиевичем делаем чахохбили по рецепту его грузинского друга. Сейчас позову его, и все вместе попробуем! – сказала она и порывисто протянула руку – удержать гостя.

– Чахохбили я не заслужил, – качнул головой Курт и, не смея больше взглядывать на Софью, вышел.

От вранья его прошиб пот. Он и сам не знал, как пришло ему в голову вместо просьбы о прощении ляпнуть такое! Должно быть, виной была приобретённая за последние недели свобода. От души, с барского плеча, ему захотелось подарить Соне радость – и он запросто позволил себе эту прихоть. Будем надеяться, она не отнесётся к его признанию всерьёз…

И все-таки через стыд Курт ощущал блаженство пройденного этапа. Он сделал то, чего боялся, – посмотрел в глаза человеку, которого подвёл и обманул. Он видел беду в его лице, принял сначала его справедливое презрение, а затем великодушное прощение – и теперь мог жить и действовать дальше.

Когда он вышел от Софьи, на улице стал подниматься ветер. По прогнозам в ближайшие сутки к Москве должен был подойти холодный циклон. Он надвигался свежими порывами, и где-то в неведомых землях вместе с этим циклоном уже был отправлен навстречу Курту белый кораблик Случая.